Облизнув, она втянула в рот его нижнюю губу, когда Хоук начал перекатывать между пальцами ее возбужденно торчащий сосок. Во всем теле чувствовался жар и напряжение… такое охуенно сильное напряжение, что все мышцы стали словно каменные. Дыхание остановилось и…

Он кончил.

Жестко.

Прямо ей в руку.

Но она, продолжая сжимать его член, не останавливала движений своего кулачка по всей его длине. Хоук задрожал от удовольствия.

Только вот… здесь было не только удовольствие.

Отвращение тоже.

К самому себе и к тому, на что способны его руки.

Даже стон его прозвучал мучительно, и Тайлер посмотрела на него так, словно понимала это. Он не стал смотреть ей в глаза, а, вздохнув, отвернулся. На душе пока легче не стало, но в голове… ох, слава Богу, мозг очистился. Хоук знал, что это временная передышка. Но лучше так, чем ощущать, что вокруг сердца будто змея обвивается и сжимает его.

— Я липкая, — услышал Хоук голос Тайлер.

Он посмотрел на нее и увидел, как ее ноздри непроизвольно дрогнули от запаха спермы, покрывающей ее ладонь.

— Если бы ты была моей, я приказал бы тебе слизать все до капли, — сказал он полусерьезно, полушутливо.

Тай улыбнулась и вытерла руку о его грудь.

— Вот, забирай все обратно. Когда решишь, что я твоя, приму все это в рот.

Ты уже моя.

Он взял ее руку, нежно поцеловал и совершенно серьезно сказал:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что поддержала меня. Помогла отвлечься.

Она опустила взгляд.

— Конечно.

Хоук провел рукой по ее шее.

— Что не так?

Тайлер сжала губы.

— Если бы здесь находился кто-то другой, ты попросил бы сделать то же самое? Ну, Шей или Холли, или шлюхи, которые здесь околачиваются…

Он прервал ее очередным поцелуем.

— Замолчи, Тай. Я попросил об этом тебя. А не кого-то еще.

Не сказав ни слова, она коротко кивнула. Хоук повел ее в душ, но струйка текла еле-еле, потому что он был включен хер знает сколько времени, и горячая вода почти закончилась. Но ему нужно было вымыть ее, и это сделало его странно довольным. Любой мужчина пожертвовал бы левым яйцом за одно лишь прикосновение к ней, а тем более за возможность смывать свою сперму с ее раскрасневшейся кожи.

Хоук знал, что она все еще возбуждена. Он заметил, как то и дело подрагивали ее бедра рядом с ним, поэтому притянул Тайлер к своей груди, чтобы брызги льющейся воды покрыли их обоих, и пальцами довел ее до оргазма. Она вскрикнула, сжимая колени, и он, крепко обняв ее, прижался губами к тому маленькому сладкому местечку у основания ее шеи.

Чуть позже он обтер полотенцем ее влажную кожу и уложил Тайлер в постель. Прижавшись щекой к его груди и свернувшись калачиком, она уснула за считаные минуты.

Хоуку с этим повезло меньше.

Тайлер

На следующее утро, когда я проснулась, Хоук все еще лежал рядом. Я ощутила, как пальцами он пробежался сверху вниз по моей голой спине. Лежа рядом, я чувствовала сильные, гулкие удары его сердца, и это давало мне успокоение.

— Ты уезжаешь от меня? — я отстранилась от него, горло сжалось при мысли, что он снова уйдет.

— Нет, — нежно ответил он.

Я расслабилась и провела рукой по его широкой груди, не в силах сдержать желание прикоснуться к нему — к этой гладкой коже и твердым мышцам пресса. Взяв его руку в свою, я покрыла ее поцелуями. Он напрягся — даже вторая его рука перестала двигаться по моей спине.

— Что-то не так? — спросила я.

— Детка, это моя изуродованная рука, — еле слышно ответил он.

— Значит, твоя изуродованная рука заслуживает больше поцелуев, — я продолжила свое занятие, на этот раз целуя каждый шрам, и мышцы его пресса напряглись. Хоук приподнял голову, чтобы посмотреть на меня. Немного выждав, он сгреб мои волосы в кулак и потянул меня к себе на грудь, чтобы наши губы соприкоснулись. Он целовал меня долго, неспешно исследуя мой рот, словно уговаривая меня своим языком. Это было искусное соблазнение, и Хоук делал это осознанно.

— Так будет всегда? — спросила я после того, как он отстранился, и мое лицо оказалось на уровне его глаз.

— Так — это как?

— Вот так хорошо. Или со временем все приедается?

Какое-то время он смотрел на меня нежным взглядом.

— Не думаю, что с тобой это когда-нибудь начнет приедаться. Тайлер, ты потрясающая, с яркой индивидуальностью.

Я подавила смех.

— С яркой индивидуальностью?

— Мне это нравится.

— Я нравлюсь мистеру Хоуку — байкеру! — за свою яркую индивидуальность? Никто не поведется на это!