Леди поглядывала на Дженни с изрядным скепсисом. "Надеешься, что кого-нибудь обманет этот маскарад?" - говорил ее взгляд.

Дженни фыркнула и показала отражению язык. Маскарады для того и придуманы, чтобы можно было подурачиться, изображая кого-то, кем не являешься.

– Детка...
– демон осекся и замер в дверях, рассматривая девушку.
– Выглядишь великолепно, - его голос слегка охрип, а скользящий по ее фигуре жадный взгляд лучше любых слов рассказ Дженни, что результат стоил потерянных двух часов жизни.

Надо отдать ему должное - сам Раум в смокинге смотрелся просто потрясающе. Разве что волосы слишком зализаны. Сразу захотелось растрепать их.

– Правда?
– кокетливо спросила она, делая вид, что поправляет выбившийся локон.

– Правда, Дженни-красотка, - он подошел и положил руки ей на талию, притягивая девушку к себе. Дыхание на мгновение перехватило, сердце забилось суматошно и часто, а по телу побежали колючие искорки возбуждения.
– Но отпускать тебя в таком виде в оперу нельзя, - пробормотал он, почти касаясь губами ее губ.

– Почему?

– Никто и не посмотрит на сцену. Весь зал будет пялиться в нашу ложу, Дженни-не-отвести-глаз.

– Тогда, - она хитро улыбнулась.
– Иди один. А я останусь украшать твой особняк.

– Хороший план, - демон притворно вздохнул.
– Но мне без тебя будет слишком скучно. Так что пусть смотрят и завидуют.

– Сначала опера, теперь комплименты? Нет, Раум, ты точно заболел.

– Обижаешь, детка. Разве я похож на того, кто станет говорить девушке комплименты?
– притворно возмутился демон и собрался было поцеловать ее, но Дженни отстранилась.

– Сотрешь помаду.

– Сотру, - весело согласился он. И все-таки поцеловал - глубоко и жадно. Так, что голова закружилась. Дженни в ответ обвила его шею и все же запустила пальцы в прическу. Маленькая месть за помаду.

– Теперь ты тоже накрашен, - хихикнула она, куснув его за губу напоследок.

– Я это переживу, - он удерживал Дженни в объятиях, и смотрел на нее все тем же жадным взглядом. Взглядом, под которым совершенно не хотелось никуда ехать.

– Может ну ее - это оперу?
– неуверенно предложила она.

На его лице отразилась минутная борьба, а потом демон криво ухмыльнулся и выпустил девушку из рук.

– Как можно, Дженни-плебейский-вкус? Разве ты не жаждешь приобщиться к истинному искусству?

– Не особо, - проворчала она, отворачиваясь к зеркалу, чтобы поправить макияж.

– А придется.

***

Оказалось, что опера - это даже хуже, чем Дженни представляла. Во-первых, исполнение было на атолийском. Во-вторых, от непривычной манеры пения и слишком пафосной музыки у девушки разболелась голова. Сидящие в соседних ложах аристократы бросали на них с Раумом любопытные взгляды сквозь лорнеты, и это внимание было неприятным. Слышать чужие разговоры Дженни не могла, но догадаться об их содержании не составляло труда.

Актеры в громоздких костюмах казались нелепыми, вымученно-театральными. Да еще и Раум...

Демон скучал, и чтобы развлечься нашептывал своей спутнице на ухо циничные пояснения по поводу происходящего на сцене - пошлые и безумно смешные. Так что насладиться исполнением не удалось - все силы уходили на борьбу со смехом.

– Ну как тебе высокое искусство?
– спросил он, когда сцена бала завершилась на самой драматичной ноте и занавес опустился, знаменуя окончание первого акта.
– Получилось воспарить к горним высям на крыльях восторга?

– Ужасно! Это самый бессмысленный час в моей жизни.

– Крепись, впереди еще два, - пообещал с улыбкой демон.
– Но я постараюсь скрасить их для тебя, по-возможности объясняя происходящее.

– Вот как раз о твоей работе суфлера я хотела бы поговорить, - Дженни сложила руки на груди и нахмурилась.

– О, не стоит благодарности, детка.

– Не стоит, - согласилась она.
– Поэтому не соизволил бы ты помолчать в следующем акте?

– Как можно?
– Раум широко распахнул глаза и уставился на нее с обманчиво-невинным изумлением.
– Ведь если я не буду переводить, ты ничего не поймешь.

– Я читала программку.

– Она не передает всех нюансов.

– Раум, зачем мы здесь?
– строго спросила девушка.

– Приобщаемся к прекрасному. Я прямо чувствую, как с каждой секундой пребывания здесь становлюсь утонченней и духовней. Кузен Армеллин мог бы мной гордится.

– Не держи меня за дуру!
– она разозлилась.
– Ты не любишь это даже больше, чем я.

Клан ди Форкалонен занимался производством и тиражированием современного, массового искусства. Того самого, о котором маститые критики привыкли говорить, фыркая через губу. И, насколько Дженни успела изучить Раума, наследник медийной империи вполне разделял массовые вкусы, не упуская случая ехидно пройтись по всяким снобствующим эстетам.