Так уже не раз бывало в их постельных играх. Но всегда раньше демон делал это с согласия Дженни. Сейчас же...

Она дернулась, выгнулась в невидимых путах.

– Не надо, детка. Ты же знаешь, что так просто не вырваться.

Раум поднялся, не отрывая взгляда от ее обнаженного распятого тела, и расстегнул ремень.

– Если ты это сделаешь...
– прошипела Дженни, чувствуя, как ее колотит одновременно от страха и ярости.
– Если ты возьмешь меня силой, я никогда тебя не прощу, - голос скакнул вверх, в нем прорезались истерические рыдания.

Какая жалкая угроза. Можно подумать, ди Форкалонену не все равно. И разве это возможно - взять силой свою истинную пару? Разве волчица не на его стороне?

В ответ на эти мысли волчица вскинула голову и глухо зарычала. Ей тоже это не нравилось. Свободный зверь не желал смиряться с принуждением. Инстинкт подсказывал ответить насилием на насилие. Укусить, ударить, разор-р-рвать!

– Никогда! Слышишь?!

Демон поморщился, словно ему пришлось разжевать что-то горькое.

– Слышу.

На породистом лице промелькнули по очереди тоска, злость, жажда, отчаяние. На какое-то немыслимое мгновение Дженни показалось, что Раум остановится.

А потом он резко успокоился, словно принял важное решение. И продолжил раздеваться.

Он избавился от остатков одежды и... Нет, не навалился на нее, как ждала девушка. Просто лег рядом - сосредоточенный, серьезный, как будто разом растерявший всю ярость.

– Я не хочу твоей ненависти, детка, - пальцы пощекотали нежную кожу на сгибе локтя и скользнули к плечу.
– Но я хочу тебя, - горячее прикосновение губ чуть выше ключицы - еще сегодня утром она сочла бы его восхитительно эротичным.
– В прошлый раз я остановился, потому что не желал, чтобы ты плакала, - теперь пальцы спустились ниже, заплясали по животу, выписывая круги и спирали.
– Но на это раз слезы меня не убедят, Дженни... Моя Дженни.

Раум произнес ее имя с мечтательной нежностью, от которой стало еще страшнее.

Несмотря на владевшие ею страх и злость, Дженни ощутила, как тело откликается на его действия. Она всегда заводилась, когда демон начинал любовные игры с таких легких, но безумно возбуждающих прикосновений.

– Я не нарушу договор, но этой ночью ты станешь моей. Тебе будет очень хорошо, - пообещал он, прожигая ее взглядом.
– Так хорошо, что ты сама попросишь меня не останавливаться.

Цепочка поцелуев от мочки уха вниз по шее, потом от ключицы к груди. Касания - пока еще осторожные, бережные, но там, где нужно, чтобы раздуть из крохотной искорки желания могучее пламя.

Все было неправильно. Вместо грубости - нежность. Вместо шлепков и укусов - изысканные ласки.

Лучше бы он продолжил вести себя как насильник и мерзавец.

– Прекрати!
– она зарычала, тщетно пытаясь снова разозлиться по-настоящему.
– Не трогай меня! Я тебя ненавижу! Ты мне противен!

– Не стыдно врать-то?
– он наклонился над ней, чтобы поцеловать - тоже очень осторожно и нежно. В ответ Дженни прокусила ему губу. И сама испугалась, ощутив на языке пряный вкус его крови.

Когда Раум оторвался о ее губ, несколько алых капель упало Дженни на подбородок.

Предчувствуя наказание, Дженни съежилась, но демон только облизнулся, пробормотал: "Дженни-кусака" и накрыл ладонями грудь.

Он действовал сосредоточенно и уверенно. Знал, где поцеловать и как дотронуться, чтобы завести свою жертву, распалить. Обратить злость в страсть. По телу прокатилась первая, пока еще легкая волна возбуждения, и девушка против воли задышала чаще.

Волчица, еще недавно готовая рвать демона клыками, похотливо заскулила. Ей все нравилось, кроме невидимых пут, которые мешали обнять его. Она тоже голодна, ей мало ласк и поцелуев, она созрела для брака и выбрала себе пару. Так зачем Дженни мучает их обоих?

"Я не выдержу", - пришло леденящее в своей простоте понимание. Недели близости и взаимных ласк не прошли бесследно. Раум изучил все ее чувствительные точки, тайные кнопочки. А Дженни привыкла, почти влюбилась, приняла его мысленно, как своего мужчину.

Только сейчас она поняла, что после той первой ночи демон просто не настаивал на сексе по-настоящему. Он ждал. Надеялся, что Дженни сама решится, захочет отдаться ему по доброй воле.

Но сегодня Раум не отступит. И можно спорить, можно трепыхаться, но это ничего не изменит. Сейчас или через несколько часов, но Дженни отдастся. Доведенная до неистовства сама попросит демона взять ее.

И станет его собственностью.

"Не собственностью, - заговорила всегда молчаливая волчица.
– Парой"

Образ - двое бегут по лесу. Свободные сильные звери, однажды и навсегда выбравшие друг друга, чтобы вместе пройти земной путь.

"Я не выбирала его! Он меня заставил!"

Тявканье, в котором слышится откровенная насмешка.

Заставил переехать к нему - это верно. Но кто заставлял ее, просыпаясь в объятиях Раума, первой лезть к нему с поцелуями? Наряжаться, чтобы поймать одобрение и восхищение в его глазах? Разве под принуждением она выманивала пригласительный у Таисии?