Зубы прикусили мочку уха. Поцелуи и прикосновения - сперва такие осторожные - стали чувствительными, дерзкими, волнующими. Горячие руки скользили по телу, мяли грудь, грубовато пощипывали соски, и всего этого было мало. Страшно мало, недостаточно, чтобы утолить проснувшийся голод.

Тяжелая ладонь накрыла низ живота, и пальцы заскользили по сомкнутым влажным лепесткам. Девушка застонала и дернула бедрами навстречу, понимая, что достичь пика ей позволят не раньше, чем она сдастся на милость победителя.

Злость и возбуждение. Возбуждение и злость. На него, за то, что устроил чувственную пытку в нарушение всех договоренностей. На себя за то, что не в силах сопротивляться по-настоящему.

"Я хочу его!" - снова заскулила волчица.

"Хочешь? Забирай!" - прорычала взбешенная Дженни.

И отпустила контроль.

***

Шок.

Распахнутая яма.

Падение.

Неодолимая сила гнет и корежит тело. Укорачиваются руки и ноги, удлиняется лицо, превращаясь в хищную пасть. Ладони сменяются лапами - толстыми, когтистыми, с темными подушечкам пальцев. Кожа обрастает густой шерстью - защита от холода и клыков врага. Краски сереют, выцветают, словно подернутые пеленой тумана, но взамен них со всех сторон обрушивается лавина запахов и звуков.

Все это сразу и одновременно за мгновение короткого полета на дно черного колодца.

Рыжая волчица легко сбросила незримые путы. Игриво потянулась и покосилась на изумленного молодого мужчину рядом, сморщила нос, чихнула.

А потом по-собачьи замолотила хвостом воздух и с радостным повизгиванием бросилась обниматься.

"Что-то в этом есть", - хихикнула Дженни, наблюдая со дна своей ямы, как Раум ди Форкалонен тщетно пытается отпихнуть норовящую облизать его волчицу.

Что-то просто невероятно забавное.

– Дженни! Какого хрена?! Превращайся обратно!

В его голосе было столько растерянности и праведного возмущения, что Дженни расхохоталась, и не думая отзывать рыжую бестию. Нет уж, господин ди Форкалонен. Ваша самая горячая поклонница наконец-то встретилась с вами лично, и прерывать свидание будет жестоко.

– Дженни!

Он перекатился на кровати, слетел на пол и попятился. Волчица восторженно тявкнула и тоже спрыгнула. Догонялки? Она любит играть в догонялки!

Она подскочила, игриво примерилась как бы куснуть его за бедро. Голая кожа - никакой защиты, ну очень удобно кусаться. Не до крови, хотя кровь у него вкусная.

– Твою мать! Дженни!

Зубы скользнули по твердой чешуе. Волчица порезала язык об острую кромку и обиженно взвизгнула. А потом грациозно отпрыгнула, припадая на передние лапы, как игривый щенок.

Как же весело! Ее впервые выпустили на волю за долгое, бесконечно долгое заключение в темноте. И она пьяна от звуков, запахов, абсолютной свободы без намека на суровый ошейник человеческой воли.

– Мда-а-а, - протянул демон, разглядывая ее с ошарашенным видом.
– Такого я не ожидал.

Никто не ожидал. Дженни-волчица уже и не надеялась, что Дженни-человек когда-нибудь выпустит ее на свободу после того случая. Человеческая половина даже слышать ее перестала на долгие годы. Пока не появился он. Ее пара. Он напоил Дженни своей кровью и помог обрести цельность...

– Детка, превращайся обратно, - демон заговорил ласково, словно уговаривал капризного ребенка.
– Я тебя не трону. Давай просто поговорим.

Дженни-человек не смогла бы ему ответить, даже если бы захотела. Она не умела обращаться со своим зверем и могла только следить безмолвным наблюдателем за тем, что вытворяет эта бестия. А ошалевшая от свободы Дженни-волчица хотела бегать, кататься по полу, играть, догоняя добычу.

А еще она хотела самца.

И рядом был ее самец. Ее волк, пара дарованная луной. Волчица помнила, как им только что было хорошо. И хотела продолжить начатое...

Но что-то смущало. Казалось неправильным. Волчица осторожно приблизилась, заскулила и ткнулась мокрым носом в бедро демона. Тот кашлянул, беспомощно глядя на зверя.

– Дженни, - демон нерешительно положил ладонь на крупную мохнатую голову, погладил.
– Детка, давай. Возвращайся. Обещаю, что не буду распускать руки.

Ну уж нет! Уступать место, когда она только-только ощутила вкус свободы, волчица не желала. Вместо этого она нагло сунула морду демону в пах и лизнула.

– Твою мать!
– Раум заорал так, что волчица испуганно прижала уши и отпрыгнула. Потом с любопытством покосилась на матерящегося как прапорщик демона и сделала осторожный шаг навстречу.

Глаза Раума округлились. Он попятился.

– Ты, гребаная извращенка! Ты на что намекаешь, псина мохнатая?!

На "псину" волчица было обиделась. Даже рыкнула. Но потом решила, что это неважно. И снова, дружелюбно помахивая хвостом, сунулась было лизнуть поникший член.