Надо было позвать на помощь. Может, обратиться в полицию? Я набрала цифры «102» на телефоне, и занесла палец над кнопкой вызова, но вдруг осознала, что это опасная затея. Вдруг полицейские такие же? Да и что я могла им сказать? «Здрасьте, у меня полная хата чудовищ»? Засмеют.

Точно!

Я перевернула мусорный бак, и оттуда выкатился десяток скомканных листов, на одном из которых находился искомый номер. Я принялась торопливо их разворачивать, изучая содержимое, и лишь на девятом листочке нашла то, что нужно. Дрожавшими пальцами набрала номер, и прислонила телефон к уху, затаив дыхание.

Спустя короткое время, к счастью, трубку подняли.

– Ян? – спросила я взволнованным голосом.

Ответили не сразу. Я совсем забыла поздороваться, и из головы напрочь вылетели речевые модули общения с людьми.

– Да, – ответил мужской голос. – Это кто?

– Ян! Это Маша! – честно сказать, не думала, что буду ему так рада. – Со мной происходит что-то странное! Мне очень страшно! Я хочу найти Сашу! Вы знаете, где он?! Куда он пропал? Мне срочно надо найти его! Понимаете, он ушел, удалил номер, и страницы в социальных сетях… Я совсем… Он знаете, какой ласковый и заботливый был? А я так с ним обошлась…

Я стала нести околесицу, от волнения выдавая тонны ненужной, и не относящейся к делу информации. Мне хотелось и поделиться произошедшим, и просто найти помощь.

– Успокойся, – велел Ян спокойным тоном. – Я тебя понял. Ты же его бросила. Зачем он тебе? Вещи какие-то передать хочешь?

– Вы знаете, где он? Нет… Мне просто надо… – вот тут я не знала, что ответить. Он ведь мог сдать меня в психушку, но с другой стороны, доверять больше было некому. Ян был единственным человеком, связанным с Сашей. У него был нормальный голос. Не такой, как у родственников. – Я видела чудовищ, – призналась я, тут же испытав стыд.

– Каких чудовищ? – Ян отреагировал на удивление хладнокровно.

– Они похожи на сколопендр…

Ян выдержал короткую паузу, а затем сказал:

– Жду тебя около торгового центра «Июнь», который на станции метро «Ладожская» в Ладожском районе. Знаешь, где это?

– Да, – быстро ответила я, увидев перед мысленным взором смутные очертания «Июня». – Знаю! Бывала там пару раз! Так вы знаете, где Саша?

– Об этом не по телефону. Все при личной встрече. Убедись, что за тобой никто не увязался, и поторопись. Тебе нужно выходить сейчас же. Если ты увидела жнецов, то в тебе стал раскрепощаться энергетический шлюз, из-за которого ты неизбежно начнешь излучать повышенные нормы энергии Морфи. Это приведет к флуктуациям на общем энергетическом фоне, и черные инфлуры тебя найдут. Тебе надо торопиться. Ты поняла меня?

– Какой шлюз? – ошарашенно спросила я, услышав незнакомые термины, показавшиеся мне бредовыми. – Какая энергия Морфи? Кто такие инфлуры?

– Ты увидела тварь, которая сосет энергетические соки из людей, и сама чуть не стала ее жертвой. Но она отпала, и подохла сама. Так?

– Так, – кивнула я, вспомнив монстра в ванной. От этого воспоминания мороз прошелся по коже.

– Тогда заткнись, – грубо сказал Ян. – И слушай меня внимательно. Я, теперь, для тебя царь и бог. Единственная, так сказать, надежда. Если будешь слушаться – проживешь еще неопределенный срок, но если начнешь выделываться, то сдохнешь в течение нескольких часов, или, что еще хуже, станешь черным инфлуром.

– Поняла, – ответила я, и сбросила звонок.

Устремила взгляд к двери. Слух от волнения обострился, я слышала голоса родственников. Легко было сказать – доберись до «Июня». Сложно сделать.

Стиснув кулаки, я решительно шагнула к двери.

***

На детей, игравшихся в центре игровой комнаты, падал солнечный свет. Воздух полнился детскими голосами, а так же запахом манной каши, который еще не выветрился после недавнего завтрака.

Дети играли группами, стремились к общению со сверстниками, только Маша, еще совсем маленькая, сидела в уголке, с полнейшим непониманием глядя на ровесников. Зачем они друг к другу тянулись? Почему играли вместе? В чем смысл?

Рядом с Машей стояли Ирина Александровна и воспитательница, которую Маша про себя называла Угрюмой. Впрочем, это немудрено, потому что взгляд у Угрюмой всегда был злым и недовольным.

– Машенька, а ты не хочешь поиграть с другими детками? – спросила Ирина Александровка, вопросительно взглянув на Машу.

В ответ Маша надула щеки, и покачала головой. Вот чего-чего, а играть с другими ей точно не хотелось, потому что она решительно не понимала, зачем это нужно. Она и в одиночку себя совсем неплохо чувствовала.

– Вот видите, – Угрюмая сокрушенно вздохнула. – Ее никак не уговорить. Она даже обсуждать это не хочет. Хотя после крещения, обычно, дети становятся послушными.

– Машенька, а может, ты передумаешь? Смотри, как деткам весело, – Ирина Александровна указала на задорно смеющихся играющих малышей.

– Не хочу играть, – буркнула Маша, скрестив руки на груди. – Хочу сидеть тут.

– Вот видите? – воспитательница сделала руки в боки. – С ней всегда так. А если и получиться уговорить, то она постоянно конфликтует с другими детьми.