– Чему обязан, леди Касавир? Не подумайте, что не рад видеть вас. Просто удивлен.

На мгновение я дрогнула. Если сделаю то, что собираюсь, никогда его больше не увижу. Отчего-то это повергло меня в отчаяние сильнее, чем расставание с мечтой о магии. Но пути назад не было.

– Милорд… Я должна покинуть Академию.

– Что, опять высшая математика?

– Нет. Да. Не только. Я просто не заслуживаю здесь находиться. Из-за математики, из-за бездарности, из-за всего. Я никогда не стану своей. Меня никогда здесь не примут. И правильно сделают. Я занимаю чужое место. Вместо меня мог бы учиться по-настоящему талантливый человек. Я не имею права учиться в Академии.

Он ничего не ответил мне. Молча смотрел жестким, пугающим взглядом, от которого у меня подкашивались коленки. Я вдруг почувствовал себя глупой, капризной девчонкой. Он столько сделал для меня. Ничто во мне не остановило его – ни мой слабый дар, ни провинциальное происхождение, ни отвращение к высшей математике. Он принял меня, обещал назначить стипендию, разрешил посещать свои занятия, которые мне не полагалось посещать. И как я его отблагодарила? Явилась в кабинет закатить истерику. Хватило пары слов одного придурка, чтобы я пренебрегла милостью лорда Кэрдана ко мне.

Я поняла, что мне сейчас повезет, если он повторит о нарушении субординации, что я не должна решать за него, чего достойна и чего нет. Если не скажет просто: это ваш выбор – и не попрощается со мной. Всему есть предел. Сколько еще он будет терпеть мои глупости.

Лорд Кэрдан не сделал ни того ни другого. Он встал из-за стола и подошел ко мне. Я испуганно отпрянула. Его следующий вопрос потряс меня до глубины души.

– Я неприятен вам, леди Касавир?

– Н-нет… милорд.

– Тогда почему вы шарахаетсь от меня, как от прокаженного?

– Простите, милорд.

– Сядьте.

Он положил мне руку на плечо и властно усадил в кресло. Сам встал сзади. Сердце колошматилось от волнения и непонимания. Что происходит? Что он делает?

– Сейчас расслабьтесь максимально. Вы слишком напряжены, поэтому совершаете ошибочные поступки. Я вам помогу. Просто доверьтесь мне.

Он положил обе руки мне на плечи и начал разминать, аккуратно и бережно. Расслабиться?! Как это возможно, когда мужчина – не отец и не врач – трогает твое тело?! Но против воли я начала успокаиваться. Его прикосновения, его голос – тише и мягче обычного – подействовали на меня лучше, чем бабушкина настойка пустырника на меду.

– Признайтесь честно, леди Касавир. Причина вашего беспокойства – виконт Морад Керн?

– Я не могу… нет, милорд, дело не в нем, дело во мне.

Мой голос дрожащий голос не убедил даже меня саму, не говоря уж о лорде Кэрдане.

– Я слышал, как вчера он разговаривал с вами. Полагаю, сегодня он вел себя с вами в такой же манере?

Я боялась отвечать. У нас в Тарве, в нашей детской компании, не любили тех детей, кто жаловался взрослым на других. Не сомневаюсь, в Академии так же. Нигде не любят стукачей.

– Леди Касавир, я спрашиваю не для того, чтобы из-за ваших обвинений наказать виконта. Я должен принять решение, сообщить ли вам некую информацию, которая в ином случае вас не касается и не должна стать известной вам. На мое отношение к виконту ваши слова никак не повлияют. Меня беспокоит ваше состояние, а не его поведение.

Он оставил мои плечи в покое, взял табуретку у стены, придвинул к моему креслу и сел прямо напротив, почти вплотную, широко раздвинув ноги, чтобы не касаться меня коленями. Вместо этого мои колени коснулись края табуретки. Лорд Кэрдан смотрел мне в глаза, близко-близко. У него оказались светло-серые глаза, и я едва не утонула в них.

Раздался стук в дверь.

– Я занят! – рявкнул милорд, резко отстранившись, а потом снова наклонился ко мне. – Ну так что, леди Касавир? Скажете правду? Это виконт Керн довел вас до такого состояния?

Я кивнула, удерживая слезы. Но удержать не могла и опустила голову, чтобы он не увидел. Глупо и наивно. Конечно, так близко милорд видел все. Он взял меня за подбородок и поднял так, что мое лицо оказалось в нескольких дюймах от его.

– Касавир. То, что я собираюсь вам сказать, должно остаться строго между нами. Никто, ни баронет Распет, ни монна Гэлэйн и мэтр Игни не должны этого узнать. Скоро об этом станет известно всему королевству, но до той поры вы должны молчать. Поклянитесь, что ни слова не вылетит из ваших уст за дверью этого кабинета.

– Клянусь, – прошептала я.

Лорд Кэрдан провел большим пальцем по моим нижним векам и скулам, вытирая слезы. Затем встал, шагнул назад, оперся на стол и начал говорить, глядя на меня сверху вниз.

– В семье виконта Морада произошло неслыханное несчастье. Его отец из ревности убил его мать. Я принимал участие в расследовании инквизиции, потому узнал об этом одним из первых. Вчера я сообщил о том самому виконту. Можете представить, в каком он сейчас состоянии? Как бы вы сами чувствовали себя, случись такое в вашей семье, упаси Создатель? Виконт никогда не отличался покладистым характером. Он всегда был несколько… ершистым. Сейчас, когда его постигло такое горе, он пытается выместить на ком-то свое состояние. Вы просто подвернулись ему под руку. Я не хочу делать ему замечание, потому что, согласитесь, ваша обида по сравнению с его трагедией – довольно мелкое событие. Вы сможете справиться. Он – нет. Теперь вы понимаете?