Амир позвонил в дверь квартиры Рафиды, уже имея довольно ясный план своих действий, только встретившись с удивленным взглядом Раф, он начал думать, что, возможно, план был не так уж хорош. На ходу придумав какую-то причину своего появления, он понял, что она звучит еще хуже, чем в голове, и теперь сидел на кухне, то и дело бросая взгляд на дверь, за которой, как он считал, находилась Соня.

— Послушай меня, — сказала Рафида, — сейчас я с детьми пойду гулять. Обычно я гуляю около двух часов. Иногда больше, но не меньше. Сегодня еще нужно зайти в магазин, так что меня точно не будет это время.

Рафида встала, собрала детей и, бросив на брата растерянный взгляд и поджав губы, вышла из дома, оставив Амира наедине со своим решением.

Зайдя в комнату, Амир увидел Соню. Она спала, положив руку в полуоткрытую книгу и пальцем зажав страницу. Да, это определенно Соня, усмехнулся он… Его Соня.

Встав рядом с диваном на колени, он медленно поправил прядь волос и аккуратно дунул на лицо Сони.

— Соня, просыпайся, птичка.

Соня проснулась, в Сониных глазах нет испуга, Сонины глаза больше не стеклянные, они не смешливые, нет, но и не стеклянные…

Амир

Я смотрю, как Сонины ножки с розовым лаком на ногтях медленно идут к окну.

Я смотрю, как Сонина рука с таким же лаком отодвигает занавеску.

Я смотрю, как Сонин взгляд устремлен в окно, не на серый асфальт.

Медленно подхожу, у меня есть план… и два часа.

Обхватываю Соню за талию, притягивая к себе. Такая маленькая.

Её голова на моем плече, пальцем по шее. Такая нежная.

Покачиваю нас в такт музыки.

— Как ты, Соня? — шепотом, на ушко.

— Нормально, — тихо-тихо.

— Как дочка?

— Отлично.

Разворачиваю к себе лицом. Такая податливая.

Мы танцуем, медленно, молча. Я веду. Мои руки перебирают её волосы. У меня определенно есть план. И на мой план мне нужно больше, чем два часа времени, многим больше, больше настолько, насколько это возможно.

Танцуем. Я веду. Такая податливая. Губы едва касаются губ. Рука на запястье. На невероятно тонком запястье…

— Поедем со мной. Сейчас моя очередь просить, и я прошу тебя, пожалуйста, поехали со мной, подари мне два дня. Два дня. Пожалуйста.

Танцуем. Я веду. Такая податливая. Губы дышат в губы. Рука за запястье. Рука на моем плече. Рука в моих волосах.

— Да…

Соня

Собрав свои нехитрые вещи, не так и много надо на неделю и оставив Рафиде записку с извинениями и обещанием позвонить, Соня садится в машину Амира, так и не спросив, куда он собирается её везти на два дня. Два дня — крутится в голове.

Его руки уверено держат руль, он смотрит на дорогу, в машине тихо, только музыка.

По пути Амир сказал, что у его приятеля есть дача в живописном месте, и именно туда они направляются. Он говорил, что там красивый лес, река и большой и теплый дом. Но не дом занимал Соню, не лес и, тем более, не река.

По пути Амир вспомнил, что в доме нет продуктов, и остановился у большого магазина, где зачарованно смотрел, как Соня уверенно выбирает то, что, по её мнению, им потребуется, как, проходя мимо отдела с алкоголем, уверенной рукой, не сомневаясь, берет определенную марку виски, как точно знает, какой ей нужен сок…

— Соня, — на ухо, — ты научилась готовить? — с улыбкой. Тихо-тихо.

— Да, — на ухо, с улыбкой.

— Я поражен.

— О, я умею поражать.

— Даже не сомневаюсь, — с ухмылкой.

По пути Соня ерзала на сиденье, проводила пальцем по своей коленке, закрывала глаза и вздыхала. По пути Амир остановился, потому что не мог больше это терпеть, было просто невыносимо терпеть вздохи Сони, эта дача была невыносимо далеко. Он попросил Соню сидеть спокойно, попросил почитать что-нибудь, иначе, он поклялся, они не доберутся до теплого и большого дома, и он возьмет Соню прямо тут, на обочине.

Это были длинные два часа пути для коротких двух дней.

Пакеты так и не добираются до кухни, пакеты валяются в прихожей, в холодном большом доме, когда Амир, вжимаясь в Соню, поднимает её вдоль стены. Когда белье снимается с невероятной быстротой. Когда ноги Сони обхватывают мужскую спину. Когда Амир врезается в Соню, ловя губами её крик, а потом отпускает губы, позволяя себе услышать эти рваные вздохи, стоны, захлебывающиеся рыдания.

Потом Амир разбирается с отоплением, со спальней, с кухней, где оставляет Соню не без опасений, наедине с продуктами. Ужин оказался на удивление вкусным.

— Мммм, ты умеешь поражать.

— Не представляешь как.

Ночью Амир получает представление о возможностях Сони поражать. Ночью Соня получает представление о возможностях Амира любить.

Амир

Я счастлив. По-идиотски, абсолютно счастлив. Просыпаюсь позже Сони, иду на запах еды, только вовсе не еда привлекает меня. Соня… В машине, когда я вез в этот дом Соню, меня одолевали разные фантазии. Различные по своей испорченности, похабности даже.