Она влюбилась в Артура, правильно это или неправильно – это случилось. Пусть жизнь сама расставит всё по местам. За солнечным днём рано или поздно последует буря, а за бурей непременно придёт затишье. Такова жизнь.

Наш выбор состоит лишь в том, прячемся ли мы от неё или принимаем, как есть, со всеми плюсами и минусами.

В голове вертелось множество вопросов о прошлом Артура, о его отношениях, чувствах, мыслях. И вместе с тем не хотелось затрагивать острые темы, что могли бы разрушить, пошатнуть установившееся хрупкое равновесие.

– Здесь холодно. Может быть, стоит вернуться? – предложила Мередит.

Едва они успели переступить порог, как с серого низкого неба полетели жирные мокрые снежинки.

– Это Зима уходит, – улыбнулась Мередит, наблюдая за белой пеленой. – Последняя стая зимних бабочек.

– Пусть уходит. Как говорится, скатертью ей дорога. Она была слишком долгой. Давно пора прийти весне.

Он обнял Мередит за плечи:

– Думаю, Весна похожа на тебя – шаловливая, смешливая девчонка.

***

Это был хороший день. Из тех, кто с течением времени воспоминается одним из самых счастливых. Мередит была счастлива лёжа в объятиях Артура, на диване перед горевшими в камине весёлыми огненными языками.

Она млела от ласк, отдаваясь Артуру снова и снова, со всей нежностью, робостью и энтузиазмом новичка, делающего первые шаги на пути постижения любовной науки.

Артур был хорошим учителем – чутким, заботливым, отзывчивым к перемене настроений.

Сложно было поверить в то, что она у него первая. Думать о себе, как о единственной, было куда приятней. А ещё лучше не думать вовсе, а просто растворяться в полусказочной, нереальной атмосфере, тонких изысканных ласках и переполнявшей сердце нежности.

Глава 18. Мередит

– Я люблю тебя!

Такими словами просто так не бросаются.

Даже самые циничные люди, если не чувствуют к человеку чего-то настоящего, истинного, стоящего предпочитают заменять простую фразу на что-то близкое, иногда более пафосное, помпезное, громкое, но: «Я люблю тебя» не говорят.

А он сказал.

И хорошо, что успел, потому что уединение, оторванность от мира и ощущения, что время принадлежит им обоим, что минут и часов в их распоряжении божественно много, что они успеют насладиться обществом друг друга оказались ложными.

Тени удлинились. День неуклонно катился к вечеру. За окном последний зимний буран успел чуть ли не сугробы нанести к тому моменту, как дверь открылась и на пороге, высокий, весёлый и злой, затянутый в чёрную куртку, возник самый красивый мужчина, которого Мередит довелось видеть в своей жизни.

– Упс! – насмешливо фыркнул он, подняв руки и уперев их в невысокую притолоку, созерцая открывшуюся его взгляду интимную картину.

Мередит испуганно подскочила, натягивая на обнажённые плечи подвернувшуюся под руки рубашку Артура.

– Простите, что не постучал, но я никак не думал, что вы там быстро поладите, учитывая, что один из вас гей, а вторая – девственница. Воистину, отсутствие современных коммуникация способны творить настоящие чудеса. И чего я только не делал, чтобы разбудить в моём дорогом младшем сыне естественные инстинкты, подбрасывая ему самых дорогих, умелых шлюх, а вон оно как вышло…

На красивом, тонком, словно нарисованном лице, играла открытая, доброжелательная улыбка, а голос у незнакомца был глубоким и низким.

– Не то, чтобы я сильно удивлён, Артур, но, напомни мне, пожалуйста, дорогой мой младший сын, что я просил тебя сделать, когда отправлял сюда?

Мередит перевела взгляд с нежданного и пугающего, несмотря на всю его необычную красоту, визитёра на Артура.

Тот тоже поднялся и поспешил натянуть на себя брюки. Вид у него был далеко не радостный.

– Никак не ждал, что наш маленький пикник закончится так рано. А уж о том, что ты решишь прервать его лично…

– Я задал вопрос. Что ты должен был сделать?

Рэй Кинг (а что это именно он сейчас находится перед ней у Мередит сомнений не оставалось), шагнул в комнату.

Он не был особенно огромным, хотя разворот плеч по сравнению с узкими бёдрами и развитым торсом впечатлял. Но физическим размером не объяснить ощущения того, что Рэй Кинг почти заполнил собой пространство, а вместе с ним в комнату как будто вошёл грозовой фронт.

– Ладно, я немного перефразирую вопрос: дорогой Артур, не будешь ли ты так любезен вспомнить что именно я просил тебя не делать? И какая досада, что ты столь легкомысленно относишься к моим пожеланиям, – тоном доброго дядюшки пожурил сына Кинг.