Я резко сажусь.

— Он сдал ее властям?

— Нет, он отпустил ее, и я его за это едва не застрелил, хотя никогда ее не видел. Я был настолько предан режиму, — сказал он мрачно.

— Звучит так, словно сейчас ты поменял свое мнение.

— После смерти Седрика я не убил больше ни одного.

Он изменился…

— Что переубедило тебя?

В его взгляде заметно страдание:

— Мы с Седриком были двуяйцевыми близнецами10, но похожими, как ты знаешь. Мы происходим из одного искусственного оплодотворения, просто яйцеклетки имплантировали разным женщинам. Седрик родился на два года позднее меня. Уже в тренировочном лагере мы были неразлучны. И когда он попал в мое подразделение, я стал его наставником, мы всё прошли вместе. Но однажды я почувствовал, что он что-то утаивает. В последние дни перед смертью он был скрытным, отдалился от меня и от других солдат.

— Из-за этой женщины?

Со вздохом Джекс переворачивается на живот и опирается на локти.

— Я не знаю, он не успел рассказать мне. Он что-то знал, контактировал с повстанцами, и это не могло не отразиться на нем.

— Что он сделал? — Я наклоняюсь к Джексу и беру его за руку.

— Во время того задания, когда мы оба были тяжело ранены, он собирался перейти на сторону повстанцев.

От волнения я забываю, как дышать, и, замерев, жадно слушаю прерывистый рассказ Джекса.

— Сед хотел рассказать мне больше, а потом попрощаться со мной, но тут прямо рядом с нами взорвалась граната. Поэтому я уверен, что убить его в больнице распорядился кто-то из сената. О чем-то стало известно, и меня сводит с ума, что он не доверился мне до того, как стало слишком поздно.

— Раз вы так хорошо друг друга знали, он понимал, насколько ты поддерживаешь режим.

Джекс сжимает кулаки.

— Проклятье… да.

— Значит, смерть Седрика изменила твой взгляд на жизнь?

— Хм. — Он слегка расслабляется, но лицо всё еще перекошено. — Помогло то, что меня не бросили в бой сразу после выздоровления. Сначала я неделю провел на границе города, и там я не смог нажать на курок, когда увидел бегущего аутлендера.

— Он больше ничего тебе не рассказал?

— Рассказал, — тихо отвечает Джекс. Его взгляд вспыхивает, и он быстро отводит его. — Умирая у меня на руках, он прошептал: «Если выживешь, найди Джулиуса Петри».

— Кто это?

— Без понятия, но он не гражданин города, я проверял.

— Тогда, возможно, он один из повстанцев.

— Может быть.

— И больше он ни о чем не упомянул?

Джекс снова поворачивается на спину и устремляет взгляд в потолок.

— «То, что мы делаем — неправильно», — сказал он, хотя взрывом гранаты его едва не разорвало пополам. А еще: «Я смогу умереть спокойно только если буду знать, что мой брат на моей стороне».

— И как ты отреагировал?

— Я сказал: «Если ты умрешь, я отомщу за тебя, не важно, кто повинен в твоей смерти».

— Итак, Седрик действительно хотел перейти на другую сторону. Поэтому ты не стал ничего рассказывать в комнатах удовольствия.

— Да, но не только поэтому. За два дня до нападения я застал его, когда он закладывал в канал медикаменты. Он провез их контрабандой для повстанцев.

— И ты не расстрелял его.

— Конечно нет, он был для меня всем. В общем, я влип с ним по самые уши. Это лишь вопрос времени — когда выяснится, что я промолчал. Тогда я обречен.

— И всё же ты продолжил молчать.

Он со вздохом объясняет:

— Чтобы поговорить с тобой. Мне нужна была информация.

Которую я не могу ему предоставить. Из-за ошейника я не могу даже провести его в клинику, чтобы он посмотрел видео с камер наблюдения.

Я гляжу на свои пальцы, которыми мну простыни.

— Почему о контактах Седрика с повстанцами не узнала общественность?

— Мы — символ статуса, и на нас держится этот чертов город. Как мы после этого стали бы выглядеть?

— Люди перестали бы доверять своим героям. — Я мягко провожу рукой по спине Джекса. — Возможно, никто никогда не узнает, что ты не выдал своего брата. Но если ты поможешь мне, охотиться будут на нас обоих.

Он пожимает плечами.

— Всё, чего я хочу — отомстить. И я буду защищать тебя. Но у меня есть только одно это имя.

Я — часть его плана. И должна принять это, даже если это причиняет боль. Мне нужно отвлечься.

— Найди Джулиуса Петри… Может быть, здесь кроется отгадка?!

Я перегибаюсь через Джекса и беру с ночного столика планшет.

— Я уже вводил это имя в поисковую систему, но она выдает лишь комбинацию букв и цифр.

— Действительно. — На белом фоне экрана черным шрифтом светится: M13-3.