— М13… Что это может быть?

— Например, секретный язык. Код. Или… — Он нажимает на свой маленький компьютер на запястье, и на дисплее тут же появляется светящаяся трехмерная сетка координат.

— Что это за линии между квадратами?

— Это система тоннелей под городом. — Глаза Джекса расширяются. — Почему я раньше об этом не догадался? Это может означать квадрат сетки, точное местоположение и уровень! Поскольку мы, Воины, обычно остаемся на самом нижнем уровне города, у нас на карте есть только он, это тремя уровнями ниже. Кроме того, М13 находится в центре!

Получается, его «часы» — это карта.

— Может быть, там находится лагерь повстанцев.

Глаза Джекса горят.

— Я почти уверен в этом.

Внезапно во внешних областях карты вспыхивает порядка двадцати зеленых точек. Я указываю на одно из скоплений:

— Что это?

— Это Воины, которые как раз сейчас на задании. Мы носим чипы, чтобы не переубивать друг друга. — Он задумчиво трет шею. — Ты должна вырезать его, или они найдут меня.

Джекс поворачивается ко мне, и я зарываюсь пальцами в волосы, чтобы ощупать кожу под ними.

— Да, я чувствую его. Я принесу лазер.

— У меня лежит один в ванной. — Джекс встает, опережая меня, выходит за дверь и тут же возвращается с лазером-карандашом.

— Ты не принес обезболивающее…

Поймав его едва ли не укоризненный взгляд, я говорю с усмешкой:

— Ладно, большой, сильный Воин снова стиснет зубы.

Он растягивается на кровати, а я перевожу лазер в режим «резать».

— Я начинаю привыкать оперировать тебя.

Усмехаясь, он оглядывается через плечо:

— Я позволяю делать такие вещи только доктору Саманте Уолкер.

Мое сердце трепещет от этой двусмысленности, а пальцы начинают дрожать. Джекс серьезно усложняет мне задачу, постоянно выбивая меня из колеи. К счастью, чтобы достать мини-передатчик, нужно сделать всего лишь маленький надрез. Затем я закрою ранку.

При помощи лазера определенного вида я могла бы так же удалить свой рабский номер, но такие есть только в больнице. Вероятно, мне придется носить татуировку до конца моих дней.

— Уничтожить чип? — Я с интересом кручу между пальцами измазанный кровью маленький кусочек металла.

Джекс забирает его у меня и кладет на ночной столик.

— Нет, иначе пропадет сигнал, и за дверью сразу окажутся мои коллеги, чтобы проверить всё ли в порядке. Пока передатчик работает, сенат будет думать, что я с тобой здесь, хотя мы уже давно можем быть далеко.

Я сглатываю и хватаюсь за свой ошейник.

— Если Марк не знает, как безопасно снять эту штуковину, тебе придется идти одному. С опущенными плечами я встаю, чтобы вымыть в ванной руки. Внезапно на меня обрушивается такая тяжесть. Я не хотела бы, чтобы наши дорожки разошлись. Кроме Джекса у меня никого больше нет.

Когда я возвращаюсь, он смотрит на меня с мрачным выражением лица.

— Если что-то пойдет не так с ошейником или побегом, возможно, это последний раз, когда мы можем быть вместе. — Джекс берет меня за руку и тянет к себе на кровать.

Я знаю точно, что он имеет в виду, и поэтому со вздохом прижимаюсь к его голой груди.

— Тогда мы должны взять от этого всё самое лучшее.

— Самое лучшее лежит рядом со мной. — Он дарит мне один из своих проникновенных взглядов, от которого мне сразу становится жарко.

Джекс перекатывает меня на спину и нависает надо мной. Его губы приближаются, мой пульс растет.

О небо, я хочу Джекса так сильно, что это почти причиняет боль.

Я запускаю пальцы в его короткие волосы, наслаждаясь их мягкостью. А он тем временем проникает рукой мне под кофточку и гладит грудь.

Когда наши губы сливаются в поцелуе, у меня появляется ощущение, что я никогда не целовала другого мужчину. Поцелуй Джекса словно создан для меня, он заставляет всё во мне пылать и трепетать. Он словно эликсир жизни, которым я никогда не смогу насытиться.

Если мне придется вернуться в тюрьму, воспоминания о прикосновениях этого Воина будут поддерживать во мне жизнь и в то же время убивать меня тысячью смертей. Мне уже сейчас не хватает Джекса.

Его язык нетерпеливо разделяет мои губы, затем он целует мой подбородок, щеку, ухо.

— Ты действительно считаешь мою шею привлекательной? — спрашиваю я, затаив дыхание.

— В тебе всё привлекательно. — Джекс проскальзывает пальцами под лифчик. Большим пальцем он кружит вокруг соска, отчего тот сразу становится твердым. Одновременно в низ живота стреляют горящие импульсы. Когда я расстегиваю свои штаны, Джекс убирает мою руку.