— Прошу прощения, — шепчу я, не глядя ему в лицо. А поскольку я всё равно достаю ему лишь до груди, мне даже не надо опускать голову.

Я вскрикиваю от неожиданности, когда он внезапно срывает с моей груди повязку. Я почти обмочилась, уже еле сдерживаюсь.

Я ловлю его взгляд, но он уставился на мои груди. Мне настолько нужно в туалет, что я покрываюсь гусиной кожей, а мои соски сморщиваются. Джекс прикасается к ним, гладит большими пальцами и берет мои полные груди в ладони. Словно молния, через низ моего живота проходит приятное ощущение, усиливая пульсацию в мочевом пузыре.

— Пожалуйста… Мне очень-очень нужно. Пожалуйста! — умоляю я сквозь слезы. Он это сделает? Возьмет меня силой? Я снова осмеливаюсь посмотреть Джексу в лицо и ужасаюсь — его глаза настолько горят, что могут прожечь во мне дыры. Я знаю совершенно точно, что означает это выражение, и в панике хватаю ртом воздух.

Еще одним рывком Джекс сдергивает с меня стринги.

— Пожалуйста, я не могу больше терпеть. — Я уже не сдерживаю слезы, насрать на достоинство. Остатки я и так только что потеряла.

Я прижимаю руку себе между ног — не только потому, что мне срочно нужно в туалет, но и потому, что слышу, как камеры, которые установлены в каждом углу комнаты и на потолке, увеличивают изображение. Весь город может меня видеть, шоу транслируют даже на больших экранах в общественных местах. Я голая, полностью обнаженная. Меня трясет от рыданий, я смотрю в пол, чтобы волосы скрывали мое лицо. Я чувствую себя такой глубоко униженной.

— Теперь можешь идти, — говорит Джексон хрипло.

Я бегу к самой узкой двери, распахиваю ее и оказываюсь в крошечной комнатушке, где есть только унитаз, раковина и настенный шкафчик. Я сразу же хочу закрыть дверь, но Джекс рукой останавливает ее.

— Ничего подобного, я буду наблюдать за тобой.

— Что? — Я с трудом сглатываю.

— Начинай, у моего терпения есть предел! Последние пара дней были чертовски дерьмовыми, и на самом деле мне не нужна сучка типа тебя.

— Тогда отпусти меня, — прошу я и прижимаюсь спиной к холодной стене.

— Садись! — Он хватает меня за плечи и просто усаживает на унитаз. И со скрещенными на груди руками остается стоять рядом со мной.

Бог ты мой, если раньше я чувствовала себя униженной, то теперь даже не знаю, как это назвать.

Как я могу расслабиться, если он стоит так близко ко мне? Он будет слышать всё, все звуки! Я снова сжимаю ноги и устремляю взгляд в пол. И то, что я вижу пальцы ног Джекса, не улучшает ситуацию. Я бы предпочла пересчитать крошечные плитки, которыми выложен пол. Я всегда делаю так, когда не могу расслабиться, это моя старая привычка.

Хотя низ живота уже болит, проходит как минимум три минуты, пока я могу наконец пописать. Со стоном я закрываю глаза и вздыхаю с облегчением, пытаясь игнорировать присутствие Джекса и всех жителей города.

В заключении, при помощи панели управления рядом с унитазом, я включаю смыв и автоматическое подмывание. Меня окатывает струей воды и обдувает сушилкой. Теплый воздух щекочет половые губы. Вообще-то, мне нравится это ощущение, но не сейчас. Да и Джекс не заслужил, чтобы я была чистой для него, но так я по крайней мере могу потянуть время и отложить жестокости.

— Я не брал себе рабынь, чтобы они не сидели по полночи в туалете, — ворчит он и стаскивает меня с унитаза. — Идем уже, вымой меня! — Он тащит меня в следующую комнату, где нас обдает ароматным облаком теплого, влажного пара. В середине великолепной ванной комнаты установлено круглое джакузи, наполненное водой почти до краев.

Какое изобилие! Я с завистью смотрю на горячую влагу. У меня дома есть только паровой душ, который использует очень мало воды. Чистая вода — это роскошь, но у Воинов особые привилегии, они могут себе позволить насладиться ванной после смены.

На дальнем бортике лежат аэрозольные бинты, лазер-карандаш для заживления ран и другие медицинские принадлежности. Я иду туда, чтобы взять лазер, потому что у Джекса два глубоких пореза на груди. Но прежде чем успеваю взять инструмент, он хватает меня за запястье:

— Что ты задумала?

Мой пульс громко стучит в ушах.

— Я-я-я хочу позаботиться о твоих ранах.

— Чтобы ты могла убить меня, так же как моего брата?

— Я… — «испробовала всё, чтобы спасти ему жизнь», хочу я сказать, но Джекс сжимает мое запястье сильнее, и я вскрикиваю.

Он сразу отпускает меня и говорит угрожающе:

— Ты даже рот открывать будешь только с моего разрешения.

Со слезами на глазах я киваю и, дрожа, остаюсь стоять у края джакузи. Бортики настолько высокие, что скрывают низ живота, защищая от любых взглядов. Руки я складываю на груди.