— А что? Может, и поживу… — так же задумчиво протянул рыжий.

Оставшийся путь проделали молча. Карраш бодро бежал впереди, умудряясь на ходу сминать ядовитые цветки, топтать мелких жучков и плюющихся ядом ящерок симпатичной рыжеватой окраски. Пару раз срывался в погоню за истошно верещащими меховыми шариками с огромными глазами филина и длиннющими когтями, которые с легкостью вспарывали местную каменистую почву. Урантар называл их землеройками, но на обычных грызунов они походили мало — слишком крупные, покрытые густым коричневым мехом, с вытянутой мордой и с такими зубищами в пасти, что у людей возникли крупные сомнения относительно пищевых пристрастий этих зверушек. Кажется, для них больше подошел бы в качестве добычи крупный рогатый скот. Или двуногие, на худой конец. Но крайней мере, взгляды, которые эти монстры бросали на людей, были крайне заинтересованными. Зато от хмеры они улепетывали с такой скоростью, что внимательно разглядеть странных землероек никак не получалось. Как не вышло посмотреть и на тех «червячков», на которых они здесь охотились.

Впрочем, никто не горел особым желанием узнавать подробности, потому что чем больше темнели небеса, тем чаще начинали встречаться на пути странные и необычные твари, тем сильнее шевелилась земля и тем настойчивее зудели над ухом вездесущие насекомые. Только повязки и спасали, иначе быть бы путникам к ночи похожими на раздутые лепешки.

Таррэн, заметив оживление среди местных обитателей, всерьез задумался: а удастся ли вообще сегодня поспать? Вон сколько повылезало наружу всякой мелочи! Чуть ли не из-под каждого камня их провожают чьи-то внимательные и очень голодные глаза. А если учесть, что большая часть живности тут плотоядная, да еще и ядовитая в придачу… К’саш! Похоже, подступающая ночь грозит стать о-о-очень длинной и будет больше походить на непрерывную охоту, чем на нормальный, спокойный отдых. Смогут ли поутру люди продолжить путь? Справятся ли с нагрузкой? Особенно тогда, когда Белик начал заметно уставать от единения с хмерой. Не сорвется ли он снова? Выдержит ли? Таррэн пойман себя на мысли, что слишком много думает об этом нахальном мальчишке.

Карраш, в очередной раз отогнав наглую живность от вверенного ему отряда, с нескрываемой гордостью отряхнулся, вздернул длинный хвост трубой и так, с видом победителя подвел людей к очередной скане. Но обходить ее почему-то не стал, а, задрав морду и царапнув когтями камень, требовательно вякнул.

— Уже? — удивился наверху знакомый голос. — Быстро вы, молодцы.

— Ты чего туда забрался? — Ирбис ошарашенно воззрился на свесившегося с высоты почти в три человеческих роста Белика.

Тот лишь хмыкнул и скинул веревку.

— Залезайте. Теперь на земле ночевать небезопасно: магический контур работать в полную силу не будет, потому что тропа уже близко, а без него вам проще самим отравиться, чем дожидаться, пока местное зверье сообразит, где тут можно славно перекусить. Его тут море, но в основном мелочь вроде ползучих тварей, пиявок и ящериц. Ну, еще жуки-рогачи, мокрицы встречаются, скорпионы опять же…

— Какие пиявки в горах?! — окончательно обалдел Весельчак.

— Здоровенные, — с удовольствием пояснил пацан. — Толстые, черные, склизкие… просто загляденье! Они в щелях и под камнями живут, а некоторые еще и летать умеют, но на своих водных сестричек похожи до жути — в том плане, что, пока не напьются кровушки, вовек не отлипнут. А поскольку размерами их Создатель не обидел, то и раны после них остаются — о-го-го! Если хоть одна присосется во сне, можно и не проснуться, потому что пасть у них громадная, ничуть не меньше вашей, но слюна неплохо обезболивает, а кровь потом еще до-о-олго не останавливается. За то и зовем их пиявками. Ну, чего рты разинули? Забирайтесь, если жить охота! Рыжий, а ты не дергайся! Потом сами тебя поднимем, чтобы рана не раскрылась.

Люди не заставили себя долго упрашивать: перехватив поудобнее вещи, споро взобрались на широкий каменный уступ, отлично защищенный от ветра и непрошеных гостей высоким каменным гребнем, сноровисто втянули туда же раненого товарища, внимательно огляделись и наконец посветлели лицами: место для ночевки среди здешних скал — лучше не придумаешь!

— Белик, я твой должник, — пробормотал рыжий, прекрасно понимая все преимущества такого лагеря.

То, что высоко, — плевать. Накрапывающий дождик — тоже мелочь, не помрут же от него, в самом-то деле. Пусть нет крыши над головой, зато снизу мало кто сумеет допрыгнуть или подкрасться незамеченным — местность тут на многие шаги просматривается даже в темноте. Крупное зверье — редкость, но если и рискнет кто напасть, то с двумя взрослыми хмерами отряду почти ничего не грозит: вряд ли поблизости найдутся сумасшедшие связываться с самыми свирепыми хищниками Серых пределов.

Траш довольно зажмурилась, коротко потерлась мордой о взобравшегося следом за людьми Карраша и вопросительно оглянулась на Белика. Тот странно улыбнулся:

— Поможешь?

Хмера смерила задумчивым взглядом враз занервничавшего Весельчака и медленно наклонила голову.

— Спасибо. Рыжий, ползи сюда и давай свою ногу.

— Надеюсь, ты не собираешься скормить ее подруге? — беспокойно поежился лис, послушно развязывая пояс и обнажая рану: та выглядела жутковато — с отмирающей кожей, засохшей корочкой по краям и бурыми тканями в центре. Хорошо, хоть кровь идти перестала, но при одном взгляде на рану было понятно: тронь лишний раз — и мигом откроется.

— Конечно собираюсь, — без тени сомнений выдал пацан. — Она уже вторые сутки очень голодна. Штаны-то снимай! И повязку разматывай до конца, обормот! Она тебе больше не понадобится.

— З-зачем снимать?

— Лечить будем, — хмуро пояснил Белик и, присев перед лежащей хмерой на корточки, зачем-то мягко погладил ей ноздри, что-то проворковал в маленькое ухо, а потом осторожно надавил на небольшой бугорок возле верхней губы — совсем маленький и незаметный, на который прежде никто и внимания не обратил. Именно его пацан настойчиво помассировал, и оттуда наконец неохотно вышла крупная янтарная капля, чем-то напоминающая цветочный мед, сверкнула на воздухе маслянистой основой и тяжело упала в подставленные ладони.