– Ты лжешь, – говорит он скрипучим голосом, отступая.

– Нет, это не так. Ты видел ее. В парке с Кэнди.

Он смотрит на стену, и я вижу момент, когда он осознает.

– Нет, – задыхается он.

– Она больна. Они думают, что это воспаление легких. Я не хотела тебе это вот так сообщать, но…

– Но что? – вдруг орет он. – Ты думаешь, что рассказать мне сейчас, когда мой ребенок в опасности, это подходящий момент?

– Маркус, – говорю я, стоя, – я никогда не хотела, чтобы ты узнал это вот так.

– Да неужели? – горько смеется он. – Ты сделала все возможное, чтобы уничтожить меня, Катя. Большую часть этого я заслужил…но это…

– Маркус.

– Ты долбанная сука, – говорит он, задыхаясь.

Я вздрагиваю.

– Мне очень жаль.

Он стреляет глазами и стискивает челюсть.

– Ты хочешь заставить меня заплатить? – хрипит он. – Ты хочешь, чтобы это обжигало? Ну, поздравляю, ты добилась этого. Ты вырвала мое сердце, растоптала его и засунула обратно. Теперь ты счастлива? Хорошо ли ты чувствуешь себя, зная, что уничтожила меня?

– Маркус, – умоляю я.

– Так ли это? – кричит он, шокируя меня.

– Мне жаль.

– Тебе жаль, – рявкает он. – Тебе жаль? Я сделал дохрена всего, Катя. Я монстр, я разбил тебе сердце, но я никогда, никогда, никогда, блять, не заслуживал того, чтобы узнать о своей маленькой девочке, пока она лежит на кровати в опасности.

Слезы стекают по моим щекам.

– Ты прав. Я знаю, что ты прав, и мне жаль, – шепчу я.

Он, качая головой, поворачивается и уходит по коридору.

– Маркус, – кричу я, бросаясь за ним.

Он проходит через парадные двери под холодные потоки дождя. Я следую за ним, хватая за пиджак, прежде чем он доходит до машины. Он поворачивается и орет.

– Как ты могла? Как ты могла скрывать ее от меня? Я знаю, что сделал тебе больно. Не думаешь ли ты, что я уже заплатил за то, что сделал? Но ты скрывала ее от меня…Ты думала, я не любил бы ее? Ты думала, что она не имела бы значение для меня?

– Я не…

– Чего ты хочешь от меня? – хрипит он, внезапно его голос ломается. – Чего ты хочешь? Ты хочешь меня на моих гребаных коленях?

Он опускается на колени, и мое сердце разрывается.

Он поднимает руки и сжимает голову.

– Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, каким я был чертовым идиотом? Как я хотел, чтобы этого никогда не происходило? Как я влюбился в чертового ангела, а затем уничтожил ее? Ты хочешь, чтобы я умолял, Катя? Чего ты хочешь? Ты хочешь моей смерти? Из-за этого твое сердце почувствует себя лучше?

– Нет, – я плачу, опускаясь на колени перед ним. – Нет.

– Я многого заслуживаю, но это…это мой ребенок…и, возможно, я никогда не узнаю ее… – его голос ломается и он опускает голову. Все его тело трясется, и я понимаю, что он плачет. Сильный, решительный, несокрушимый Маркус Тандем плачет.

– Мне очень жаль, – шепчу я.

Он ничего не отвечает, его голова по-прежнему опущена. Я протягиваю руку, обхватывая его шероховатую щеку, и он удивляет меня, когда поворачивает лицо к моей руке.

– Я больше не могу ничего выдержать из того, что ты собираешься дать мне, – шепчет он. – Ты, блять, пыталась убить меня.

– Нет, – хриплю я. – Я бы не…черт, Маркус, я была в плохом состоянии, но я бы не стала…я бы никогда не сделала этого.

– Думаешь, это оправдывает тебя? – рычит он, отодвигаясь.

Я открываю рот, но ничего не говорю. Что я могу сказать? Поможет ли это? Нет. Нет ничего, что помогло бы исправить то, что я сделала. Я стала таким же монстром, как и Маркус, и поэтому я вряд ли могу умолять о прощении.

– Я облажалась, – шепчу. – Я действовала под действием оправданных, подавляющих эмоций. Мы действительно проебали все между нами, не так ли?

Сквозь боль он смотрит на меня своими карими глазами. Вода стекает вниз по его лицу, его волосы свисают прямыми прядями на лоб. Он выглядит убийственно красиво.

– Да, – хрипит он.

– Катя? – это мой отец. Я поворачиваюсь и вижу его у входа в больницу.

– Пенни перевели в палату.