Сияние вынесло нас в широкий шестиугольный холл, от которого во все стороны уходило шесть темных коридоров. Серая плитка и решетки камер в каменных рукавах.

А ещё здесь была царица. Я почувствовала ее запах прежде, чем увидела. Бледная невысокая фурия с осиной талией и холодными блестящими глазами. Пышное фиалковое платье, короткое спереди и длинное сзади, делало ее похожей на игрушку. Симпатичную, но смертоносную.

Ее окружали почти два десятка рыцарей. С безучастными лицами они замерли вокруг своей повелительницы и, казалось, старались даже не шевелиться лишний раз.

— А вот и ещё одна вкусненькая феечка! — всплеснула руками Элеандора. — Неожиданно сладкое везение! Не иначе как у меня сегодня день рождения!

Она щёлкнула тонкими пальцами, и два кольца ее личных охранников расступились в стороны, создавая коридор. Элеандора прошла по нему прямо ко мне.

— Хорошо поработали, Чернокрылые, — обвела взглядом всех присутствующих, оказавшихся внутри ее защитного периметра. — Дайрен, рада тебя видеть! Такой подарок ко дню Черного солнца, — промурлыкала она. — Завтра у меня будет настоящий пир.

Она подошла вплотную к рыцарю и прижалась к нему всем телом. Подтянулась на мысочках и коснулась напряжённо сжатых губ.

Мне показалось, что он вздрогнул. Но все же не посмел отстраниться.

Странно: я для себя уже все решила. У нас не может быть общего будущего. И одна из причин сейчас стояла рядом с мужчиной и терлась об него своей грудью. Но горькая боль все же кольнула под ребрами.

Я опустила голову, кусая губы. А в следующий момент снова услышала цоканье каблуков царицы, прежде чем мой взгляд упал на блестящие мыски ее туфель.

В нос с новой силой ударил тлетворный запах.

Фурия коснулась меня прохладными пальчиками, заставив поднять подбородок и взглянуть себе в глаза.

От мягкого движения я вздрогнула, и по телу пробежала волна липких мурашек. На коже словно отпечаталось прикосновение змеи.

— Ну, что, фея, попалась? Значит, последняя у нас все же ты, а не тот щупленький заморыш. Кстати, может, у тебя есть ещё парочка друзей? Так ты скажи, я даже обещаю сохранить твою жизнь чуть подольше.

Я нервно дёрнула головой, стараясь держать себя в руках. Не впиться этому монстру в лицо когтями и не разодрать щеки в кровь и мясо.

Вряд ли тогда я проживу слишком долго. И уж точно не спасу ни себя, ни брата.

— Ну, что ж, — протянула царица, плотоядно улыбаясь. — Поместите ее рядом с мальчишкой. Пусть поболтают. Мне не жалко. У них завтра тяжелый день.

В ту же секунду двое охранников, что стояли по краям одного из коридоров, схватили меня за ошейник, грубо ведя вдоль клеток для преступников.

Я беспокойно вертела головой, глуша отчаянно бьющееся сердце. Рассматривая пустые подстилки в камерах.

И наконец в одной из них увидела брата.

Парень стоял, прижавшись к решеткам, и напряжённо вслушивался в разговор Элеандоры. Но стоило ему увидеть меня, из горла вырвался хриплый шепот:

— Нет, Ари. И тебя?..

Его взгляд потускнел и наполнился болью. Под светло-серебристыми глазами залегли густые тени. Щеки ввалились, тело исхудало.

Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать.

"Слишком долго меня не было, да, брат?.." — спросила глазами.

Но он ничего не ответил. Опустил взгляд, а затем упёрся лбом в руку на решётках. Словно смертельно устал.

Едва охранники пристегнули мой ошейник за цепь к стене, как дверь сырой клетки за ними закрылась. В коридоре послышались ленивые разговоры, и вскоре все затихло. Только тогда в опустившейся тишине раздались тихие шаги, и с другой стороны от решёток появился Дайрен.

Он упёр руки в железные прутья и, молча, посмотрел на меня. В голубых радужках плескалось чёрное отчаяние.

— Зачем ты это сделала? — стиснув зубы, спросил он. Еле слышно. До свиста в сдавленном горле.

И в следующую секунду решетка под его пальцами вдруг поменяла цвет на оранжевый.

Дайрен зашипел и отдернул руки.

— Так было нужно, — прошептала я в ответ, подходя ближе.

Цепь позволяла. Я коснулась прутьев, просунула руку сквозь них и опустила ладонь на щеку мужчины.

Рыцарь еле заметно вздрогнул. Он смотрел на меня голубыми глазами вечернего неба, в которых светилось слишком много непонимания и боли для человека, который должен ничего не чувствовать.

Я притянула его лицо к себе и быстро поцеловала. Отстранилась, сделав шаг назад, убрала руки за спину. Чтоб никто даже случайно не заметил, не догадался, что нас до сих пор что-то связывает.