– Столько погибших, – она присела у трупа молодого парня с торчавшим из грудины копьем. – Такой юный.

– Монашка, поспеши. Я не хочу здесь торчать, – раздражено сказал Дармструг.

Я стрельнула в него глазами. Ты что несешь? Ингенель нам действительно нужна. Она знает местность. Тащить на себе всю дорогу к адским вратам рабыню смысла нет. Могли бы оставить ее где-нибудь. Но это были мои мысли, а свою голову другому не прикрутишь, тем более демону.

– Простите, – ее голос дрожал. Вот-вот расплачется.

– Это война. Все дохнут. Демоны, люди. Ты выжила – молодец, считай, хранит тебя там какая-то хрень, – вновь ответил Дарм. – Так что собирай свои сопли, и идем дальше. Я устал, хочу жрать и трахаться.

Ингенель вновь зарделась, но промолчала, отвернувшись от него.

Демонов мы больше не встретили. Куда они могли разбрестись – одному Владыке известно. Если остались в живых. Ингенель провела нас к деревне. Дорогу она помнила хорошо. Добрались к вечеру. Люди по пути не попадались, иначе проблем не миновали бы. Ладно ее обдурили с каким-то Витхельмским. Вот будет у автора еще и слава полководца.

Пустые улочки, будто все вымерло тут. Некоторые дома заколочены. Жители бежали. Видать, не надеялись, что все получится у ангелов. Боялись гневных демонов. Ингенель постоянно растирала себе плечи. То ли ей было холодно, то ли нервничала. Но широкая улыбка появилась на ее лице, когда она увидела горящий свет в одном из двухэтажных домов.

Дверь открыла женщина с поседевшими волосами. Она оглядела нас, а когда увидела Ингенель, глаза полезли на лоб.

– Девочка моя, ты жива, – обняла дочь, а та ее.

Дармструг растерялся, когда на него кинулась мать Ингенель. Обняла его, плача, что дочку домой вернул. Мне она сердечно сжала руки, чуть ли не целуя.

Дом встретил нас свежим запахом трав и теплом. Мне это напомнило мою лесную лачужку. Воспоминания кольнули сердце. Нет ничего лучше собственного, обустроенного с любовью и нежность жилища. Приятно на душе, когда вспоминаешь толику того, что было тогда. Теперь этого не вернуть, но мелкие осколки воспоминаний не позволили мне сорваться и превратиться в демона полностью.

– Она единственная в семье, – с печалью говорила женщина, когда мы сидели за столом. – А тут вызвали их, будь они все не ладны. И демоны эти, и командующие. Послали людей на верную смерть. Пол деревни и так сбежало, как только прознали о бое с демонами. А я не могла кинуть свою кровиночку. Как знала, что она вернется. Я своего мужа еще в прошлый раз потеряла. Потому здесь и осталась. Случись чего с Ингенель – слегла бы здесь и от демонов. Думала не дождусь.

«И будет связана с демоном твоя дочь», – подумала я. Дармструг оставил внутри нее свою тень и только он сможет решить, когда ее отпустить.

Сам же демон сидел, потупившись в тарелку. Я мельком замечала, как темнеют его глаза. Он казался огромным великаном в маленькой комнате.

– Мам, перестань, – вставила Ингенель.

– Вот все эта твоя любовь к целительству. Всех в деревне перелечила, – она смахнула со щеки слезу. – Спасибо вам огромное. Пойду, воды нагрею да ванну приготовлю. Располагайтесь на втором этаже. А мы с Ингенель внизу поспим.

Ванна – то, что нужно, чтобы расслабиться после тяжелого дня.

– Эвери, мне это не нравится, – остановил меня Дармструг возле комнаты, в которой уже ждала горячая ванна.

– В смысле?

– Что-то тут не так, – он повел носом и погладил лысину. – Ладно, будь настороже. Но я даже к еде не прикасался.

Как и я. Демоны не нуждаются в пище.

Слезы брызнули из глаз, когда поняла, что он ушел. Я продолжала сидеть на холодном полу пещеры и думала о том, куда он убежал, почему оставил одну? О, Всевышний, я по нему уже скучала. Мой маленький демоненок.

Могла приказать остаться, но, с другой стороны, я чувствовала, что это будет неправильно. Тэйму нужно вырасти в его среде. Связь – питомец и хозяин. Мы чувствовали друг друга. Ярость и злость – даже не знала, что такое существует. И уж точно знала, что это от Тэйма.

Никогда не думала, что можно настолько привязаться к питомцу. Ведь, если подумать, собаки и коты жили у людей от силы лет пятнадцать, и всегда было тяжело, когда любимец умирал. Но тиамат – демоническая тварь, он проживет долго. Дольше, чем я. Может, без меня ему будет лучше? И вновь сердце заныло. Я буду скучать…

Когда я уже продрогла окончательно, вернулась в ведьмовское жилье. Алфейра встретила меня за столом вкусно пахнувшим мясом и кружкой горячительной жидкости. После приобретения демонической силы для меня вода или чай были сродни глотку раскаленной лавы. У демонов же была горячительная жидкость – прозрачная, как вода, и на вкус, как спирт. Они ее горелкой называют.