Жоффруа все сильней и сильней сжимал руку, Вик снова почувствовал, как по ней поднимается жар, и попытался ее выдернуть. У офицера в потертой косухе была репутация драчуна. Он пригвоздил коллегу ледяным взглядом и продолжал:

– Все эти приготовления длились минут, может, двадцать. Минут десять мерзавец с ней говорил, рассказывал в подробностях, что собирается сделать, и это его заводило. Действие морфина достигло пика. И тогда он начал спокойно вводить иглы. Торопиться он не любил, все делал с оттяжечкой. Как он их вкалывал? Ходил ли вокруг жертвы? Заглублял и снова вытаскивал их по одной или всаживал в тело сразу по нескольку? Потом отрезал пальцы, губы, вырезал язык, а раны смазал гелем, чтобы кровь не хлестала и жертва не умерла бы прежде, чем он закончит свою… работу. И все это время, находясь под действием морфина, жертва ничего не чувствовала. Она просто видела, как от ее тела отрезают по кусочку, словно делят апельсин на дольки, и понимала, чем это закончится.

Мо оперся о письменный стол. Под татуировкой с иероглифом Вик различил у него на руке еще одну, более старую, которую явно сводили лазером. Изображение дракона.

– Кажется, я начинаю что-то просекать, – сказал Ван. – Ну конечно, я кое-что понял. – Он присвистнул, а потом добавил: – Этот тип, конечно, сама доброта.

В горящих глазах обоих своих коллег Вик различил блеск сообщничества и полного согласия. Сколько же дел они распутывали вместе, сколько наполучали тумаков, сколько бессонных ночей провели, прежде чем достигли такого согласия?

Жоффруа снова заговорил:

– Оставалось четверть часа, Матадор свое дело закончил. Леруа он доконал. И вот морфин внезапно перестает действовать. Тело жертвы просыпается. Эффект фейерверка.

Он руками изобразил что-то вроде взрыва. Вик, стоя в сторонке и держась подальше от дымного облака, сказал:

– Он не желал, чтобы страдание усиливалось постепенно.

Лицо его при этих словах стало жестким.

– А у него есть мозги, у этого V8!

Жоффруа пошарил рукой, нащупывая сигаретную пачку Мо, но не нашел и вытащил свою из кармана кожанки. Однако не закурил и обратился к Вану:

– С недавнего времени я задаю себе вопрос. И вопрос этот уже все нутро мне прожег насквозь.

– Что за вопрос?

– Можно ли умереть от боли? Просто от боли, до того как откажут жизненно важные органы?

Ван посмотрел ему в глаза, и взгляд его помрачнел.

– Можно, мать твою… Гарантирую, что можно.

После его слов в комнате словно холодом повеяло. Сквозь стекло проникал отсвет работающих газовых горелок. Жоффруа смял в кулаке свой стаканчик:

– Этот гад довольно много времени провел со своей жертвой. Он развлекался вовсю, притащил кучу кукол и выстроил из них этакий карточный домик. И никаких следов! Один-единственный смазанный отпечаток на крошечном кусочке мела. На куклах ни одного отпечатка, и никаких свидетелей! Ну пока никаких.

– А есть надежда, что появятся?

– Есть. Там, напротив, на парковке таможенного склада, нашли много пустых бутылок. Работники соседней киношки утверждают, что их натаскал какой-то бомж. Его сейчас ищут.

– А что насчет слегка обгоревших волос Леруа?

– Полная тьма. Может, она сама их сожгла феном? А может, этот садюга поработал зажигалкой. Кто знает?

– А что нового о тех клочьях чьей-то шкуры, что были у нее в руке?

– Исследуют. Экспертам лучше лишних вопросов не задавать, когда речь идет о ДНК…

Жоффруа уселся перед своим компьютером и полез проверять почту. Вик кивнул на термос с кофе:

– Можно?

– Ты что, сдурел или как?

Довольный произведенным эффектом, Жоффруа буркнул:

– Ладно, так и быть. Не хочу прослыть врединой, вроде того, кто сунул тебе в стол мокрый пипифакс. Но в следующий раз приноси свой термос. Да, кстати… Мо мне говорил о твоей жене. Можно взглянуть?

– На что взглянуть?

– На фото. Ты же наверняка таскаешь его с собой? Между коллегами есть правило: всегда показывать друг другу фото своих жен.

Вик достал из портфеля маленькое фото на документ.

– Ох, ни фига себе! – воскликнул Жоффруа. – Теперь я понимаю, почему Мо с тобой закорешился. Не надо было тебе идти в полицию, мой мальчик.

– Почему?

Жоффруа достал сухарик и открыл баночку с карамельками.

– Телки ее типа обычно больно заботливые. Это она заставила тебя в день свадьбы бросить курить?

Вик испепелил Мо взглядом:

– Мы оба так решили.

– Закуришь опять, и достаточно быстро.

– Мне это не грозит.

– Закуришь как миленький.

Вик Маршаль налил себе кофе и заявил:

– А я сегодня ночью нарыл немало интересного.

– На какую тему?

– Я докопался до интересных вещей и понял, при чем тут уксус. А наутро один знакомый врач мою догадку подтвердил.

Жоффруа поднял бровь:

– Ну-ка, ну-ка, давай выкладывай, на что способен наш юный герой. Кто его знает?

– В общем, рыл я, рыл и нарыл трактат 1839 года «Медицина и хирургия для бедных». Чтобы не заразиться чумой, надо окуривать себя парами алкоголя или неразведенного винного уксуса. И этим уксусом надо протирать газеты, дверные ручки – в общем, все, что соприкасается с кожей. Там еще сказано про «уксус четырех воров». Банда злоумышленников во время эпидемии ухитрялась грабить зараженные дома, натирая себе тела винным уксусом.