Шрифт:
Почему-то вспомнилась картина на выставке, где пара стояла на заснеженном мосту.
— Потом появляется набросок… и все, что я чувствую, когда вижу этот образ, я вкладываю в него.
За разговорами о живописи и создании картин мы обошли весь парк несколько раз. Подальше от реки, потому что рядом с ней становилось еще холоднее. Потом Арк с Хлоей все-таки убежали налево, и нам пришлось повернуть за ними. На узенькую аллею, тянущуюся вдоль берега Ирты. К запертой подо льдом и снегом воде уходил невысокий склон, с которого чуть попозже вполне будет можно кататься… наверное. Не знаю, насколько хорошо замерзает речка в этих местах.
Кстати, об образах: представила летящую с горки малышку, заливающуюся смехом, и напуганную няню, прижимающую ладони к щекам. Почему-то так ярко, что отчаянно захотелось взяться за кисть прямо сейчас. Вот только кисти у меня нет. Точнее, есть, ведь все мои вещи где-то здесь, в доме Эрика, но их я не видела со дня переезда в Дэрнс.
— … задумалась, — донесся до меня голос Лавинии, и я поняла, что пропустила часть разговора.
— Простите, — пробормотала, чувствуя, как к морозному румянцу добавляется румянец стыда. — Я просто подумала о катании с горок.
— Здесь кататься опасно, — сказала Луиза. — А вот в деревушке, где скоро откроется ярмарка, поставят такую горку… Загляденье!
— А мы поедем, поедем, поедем? — подбежавшая Хлоя заглянула матери в лицо.
— Обязательно, — Луиза притянула ее к себе. — Это же наша семейная традиция.
На лице Лавинии снова мелькнула грусть, и на миг я ощутила ее так отчетливо-остро, словно в сердце вонзились крохотные ледяные иголочки. Арк тут же ткнулся носом ей в ладонь, словно утешая. Она потрепала его по голове, и меня снова согрело теплом. Мягким, солнечным, как летнее утро, которое хочется вдохнуть полной грудью, теплом раскрытых объятий, на которые хочется ответить улыбкой. Таким же, как вчера, когда я бежала из дома.
Осознание этого оказалось таким пронзительным, что я споткнулась о выбившийся из ровных рядов камешек на дорожке, и Лавиния подхватила меня под руку:
— Осторожно!
— Спасибо, — пробормотала я, тщетно пытаясь справиться с охватившими меня чувствами.
Ее тепло, тепло которое я ощущала рядом с ней и которое исчезало вместе с ее улыбкой, напоминало то, что я чувствовала, когда во мне пробуждалась магия жизни.
Маг жизни?!
Лавиния?!
Неужели такое возможно?
Не успела я справиться с этой мыслью, как меня огорошила Луиза:
— Шарлотта, что скажешь, если я приглашу тебя присоединиться к нам за обедом?
Глава 4
Обед? С ее светлостью?
То есть у них дома?
— Понимаю, что это могло прозвучать неожиданно, и что у тебя могут быть планы…
Ну да, у меня определенно планы. Сидеть дома и смотреть в окно, думая про Эрика с Камиллой!
В другой раз я бы непременно отказалась, хотя бы из соображений приличия (Луиза выше меня по социальной лестнице настолько, что мне на нее смотреть в театральный бинокль, задрав голову), но сейчас мне не хотелось думать про социальные лестницы. Не хотелось думать о том, насколько это уместно, пусть даже леди Ребекка говорила, что иногда люди приглашают кого-то из вежливости. Я никого к себе из вежливости не приглашала, и если Луиза считает это уместным, не вижу повода думать иначе.
— Сочту за честь, — сказала я и улыбнулась.
— Ура, ура, ура! — Хлоя захлопала в ладоши, но под взглядом матери смутилась и добавила: — То есть… я тоже очень рада, что вы к нам присоединитесь, Шарлотта.
Украдкой взглянула на Лавинию, но та была занята Арком: чесала его за ушами сразу с двух сторон. Пес, явно счастливый от такого обращения, не мог понять, в какую сторону ему лучше наклонить голову, подставляясь под ласку. Я же пыталась понять, права ли в своем предположении, или мне просто отчаянно хочется, чтобы эта удивительная молодая женщина тоже оказалась магом жизни, чтобы я могла поговорить с ней об этой невероятной силе, и…
И — что?..
До дома мы дошли быстро. Дворецкий, наше первое знакомство с которым оставляло желать лучшего, меня не узнал. Я поняла это, когда он скользнул почтительно-внимательным взглядом по моим одеждам. Лишь когда я сняла шляпку, и волосы рассыпались по плечам, лицо его вытянулось.
— Гилл, сегодня мисс Руа наша гостья, — подтвердила его догадку Луиза. — Распорядись, пожалуйста, чтобы накрыли стол еще на одну персону.
— Как скажете, ваша светлость, — когда лицо его становилось кислым и сморщенным, как вымоченный в спирте перец, морщины подчеркивали возраст дворецкого особенно ярко.