– Рассказать тебе сказку?

Так бы ему ответил Роларэн. Сейчас Шэрре совершенно не хотелось копировать его, но мысли как-то сами по себе пришли в голову, и теперь приходилось выплёскивать его на того, кто оказался достаточно близко.

– Расскажи, - согласился Тони.
– Я люблю сказки. Моя мама всегда так загадочно и так прекрасно...

Она оборвала его коротким жестом. Громадина не умел хорошо говорить, и его слова казались Шэрре ядовитыми. Он убивал ту историю, которую она могла ему поведать, убивал в корне, а девушка не могла позволить ему подобную вольность. Ни за что. Она, в конце концов, не сама плела повесть, чтобы вот так разбазаривать её на глупых людей.

На жестоких людей.

На людей, которые погубили и эльфов, и Златой Лес вместе с ними.

– Однажды, в далёкой-далёкой стране, - начала она, - жил-был король... Тогда, когда начинается эта история, он ещё не был королём, - она повторяла слова Роларэна на свой новый манер, - и не собирался им становиться. Но сила у него была уже тогда. В той стране жили счастливые люди и несчастные - разные, в общем. И эльфы жили. Та страна слишком далеко от нас, чтобы до неё можно было добраться. У него был поразительный дар - он мог сеять добро и надежду по всему миру. Он подхватывал нить ненависти и ткал из неё любовь...

Она посмотрела на Тони испытывающе, но тот никак не отреагировал. Он слушал эльфийскую древнюю сказку о живых, которых никому из них никогда бы не увидеть.

– Он был замечательным мужчиной, - продолжила она, - и обрёл своё счастье. Он мог остановить армии одним только движением руки, чтобы ненависти в них, в людях, в воинах, больше не было, чтобы пылала одна только любовь. Он хотел, чтобы всё было легко, чтобы миру не требовались правители. Но чем больше он гасил ненависть, тем больше её становилось. Тогда он обернул свой дар себе в корысть. Он ставил на колени той силой, которой хотел даровать счастье.

– Значит, - отметил Тони, - сила всё-таки сделала его злым человеком.

– Отнюдь!
– возразила Шэрра.
– Сила сделала его человеком мудрым. Он наконец-то понял, что людей не интересовало никогда его добро. Они нападали, они прыгали на него, будто бы те звери, а ещё они отчаянно пытались отобрать у него самое ценное - его жизнь, его детей, его страну. И он превратил свою силу в такого же зверя, но не стал им сам.

– Истинные стали бы мучениками, но не позволили бы служить себе во зло...

– В его стране жили хорошо. Но нельзя сделать лучше, чем человек сам того позволяет. Он перерождал их ненависть в любовь, а они рождали новую. И сколько б он ни гасил боли... Он был мудрым правителем. Жил-был король, могучий король, - прошептала она, - который хотел дарить людям радость и лёгкость. Вот только она им была не нужна. Они искали войну; он научился дарить им сражение или его видимость. Он не стал отбирать у них того, чем они жили, только потому, что они сами не пожелали этого отдать.

– Так не бывает, - вмешался в рассказ вновь Тони.
– Люди всегда мечтают быть счастливыми, и если кто-то предлагает им возможность...

– Люди злы, - возразила Шэрра.
– Люди не думают об общем счастье. Кому-то радость причиняет чужая боль, кто-то кого-то отбирает. Король был мудрым. Он не стал разбазаривать свою силу. Он воспользовался ею, чтобы сплотить государство, и никому о ней после не рассказал, знаешь. Он был хорошим человеком. Он никогда бы не разрушил эльфийское государство так, как это сделали вы.

– Эльфы злы.

– Эльфы стали такими. А люди подлы. И всегда ими были... приготовь еды, Тони. Я голодна.

Он бросился разводить костёр - а Шэрра смотрела на спящего Роларэна. Во сне он казался до того уставшим, что у Тони практически сжималось сердце - но он всё равно не мог позволить какой-либо любви к эльфу в ней поселиться.

К Рэну.

Не к Шэрре.

Она исцелила его. Она была для него, будто бы тот родник, она наполнила его силой и позволила дышать, позволила наконец-то вдохновиться тем поразительным волшебством, которого он не мог доселе вкусить.

– Ты возвращаешься в эльфийское государство, потому что там так хорошо?
– спросил Тони.

– Я возвращаюсь в эльфийское государство, потому что Роларэн хочет убить нашу королеву. А это возможно только с жертвой в виде меня, - ответила девушка.
– У нас нет доброго короля, который бы сжал ладонь королевы, посмотрел в её бездонные зелёные - будто у Рэна, - глаза и заставил её любить этот мир. У нас есть только уставший, измотанный эльф, который должен её убить. Но мы должны ценить то, что даровано нам свыше.