И Шэрра. Если она так охотно шла за Роларэном, чтобы поручить ему собственную жизнь, она пойдёт и за Тони с такой же лёгкостью, лишь бы только спасти возлюбленного. Он будет показывать ей кулон - и говорить, что раздавит его в своих руках. А потом - отдавать приказы. Он сделает это не потому, что гнил изнутри - они сами виноваты, эти эльфы, виноваты были с самого начала, сжимая в своих руках неимоверное могущество, презирая его и вытирая о него ноги...

Для Тони теперь весь мир потерял яркость красок. Солнце сосредоточилось в сильных пальцах - вот-вот сила Вечного покинет реальность...

– Шэрра, - он повернулся к ней.
– Подойди ближе ко мне. Ближе. И не вздумай дурить, а то...

Он сотряс воздух своим кулаком, сжал чуть сильнее. Она побледнела, сделала шаг вперёд, но всё равно во взгляде подчинения не хватало.

– Почему я не слышу ваши мольбы?
– раздражённо переспросил Тони.

Они должны были бы его убить ещё после первого предательства. Когда Громадина, коря себя, швырял камушки на землю. Ведь это не измена - главное оставаться целостным, не позволить мыслям растерзать свою душу. Эльфы для него враги. А Шэрра заворожила; он приручит её, эту ещё не до конца испорченную Златым Лесом эльфийку, он разрушит всё её прошлое и затмит собой всё, что сможет.

Тони не думал о том, откуда это взялось. Эльфы предпочитали корить человеческую природу. Если им так угодно - почему нет? Зачем возражать, если жертвы самостоятельно, без его помощи, с такой лёгкостью придумали десятки оправданий для него же?

Как это называется - полюбить своего мучителя?

– Потому что не за что молиться, - ответил Роларэн.

– Я раздавлю этот кулон.

– Раздави, - пожал плечами он.

Тони ошеломлённо взглянул на Вечного. Он ждал того мига, когда наконец-то он сдастся, когда покорно склонит голову. Рэн - не поддавался, будто бы...

– На колени, - прошипел он.
– На колени...

– Раздави, - уверенно повторил Роларэн.
– А потом можешь встать и на колени. Я дождусь.

Тони моргнул. Он не слышал страха, не видел ужаса в зелёных, словно трава, глазах. Неужели Вечному было настолько всё равно, останется ли он в живых?

Он не сдвинулся с места. Взгляд был направлен на кулон, пылающий в сжатом кулаке. И Громадина тешил себя этим видимым бессилием, на которое не смог бы решиться ни один другой эльф. Он чувствовал, как все мысли Роларэна были устремлены к этому украшению - несомненно, невообразимо важному для него.

Но Вечный ничего не сказал. Он отступил на шаг, на два назад, забыв и о кулоне, и о палице, и медленно побрёл куда-то вперёд. Он не терялся за деревьями - тут тянулась широкая просека.

Тони попытался закричать, но не получалось. Шэрра стояла совсем уж близко; под ногами у них красовалось эльфийское оружие, которое никто, кроме Роларэна, не смог бы взять в руки.

Вечный остановился, когда отошёл уже шагов на двадцать. Повернулся к Тони лицом и совсем тихо прошептал - вот только Громадина всё равно услышал:

– Раздави.

Он не хотел прощаться с жизнью. Никто не хочет. Тони искренне верил в это.

– Ты пойдёшь со мной, - он повернулся к Шэрре.
– Ради него. Ведь ты его любишь. Значит, сделаешь всё, чтобы он выжил.

– Он последний из Вечных, Тони, - покачала головой она.

– Это должно пробить меня на жалость?

– Не может пробить на то, чего нет. Ты и сам жалок - куда уж тут милосердия к другим?

Тони хотелось закрыть уши. Не слышать мудрых эльфийских речей, которые в итоге всё равно не будут иметь никакого значения. Рано или поздно все умирают, и эльфам, надменным, гордым эльфам тоже придётся отправиться в мир иной. Если сегодня у него есть шанс, то он позаботится о том, чтобы хоть один из них наконец-то перестал отравлять мир своим дыханием, перестал одаривать взглядами тех, кто заслужил право на жизнь.

– Лучше бы ты, Вечный, не покидал свой Златой Лес, - прошипел Тони.
– Лучше бы ты вообще не рождался...

– Вот тут, может быть, ты и прав, - пожал плечами Роларэн, словно признавая право на проигрыш - проигрыш человеческому мужчине.

Он вновь обернулся и зашагал туда, к Златому Лесу. Грань сребрилась где-то вдалеке - её можно было и не заметить, наверное, если б только просека не становилась всё уже и уже. Тони почти мог видеть капли крови, оставшиеся на траве - и почти слышал шепот ветров Златого Леса.

Шэрра посмотрела на его, словно пыталась понять что-то. Посмотрела, как важно, словно тот спаситель, взирал на неё Громадина Тони, как буквально пенились у него на губах давно потерянные в пустоте слова. Отвернулась, словно не желала иметь ничего общего - и взгляд скользнул по палке.

– Стой!

Тони не сдержался. Переступив через эльфийское оружие, рванулся к Роларэну - тот вновь оглянулся. Пальцы, сильные, но короткие, крепко сжимали кулон, и казалось, что металл уже сминался под чужеродной, глупой, бестолковой силой. Громадина шипел что-то себе под нос, слова вырывались как-то сами по себе...