Они успели как раз вовремя — на столе уже были расставлены плошки, миски и блюда, кувшинчики и кружки. Еда, невзрачная с виду, так изумительно пахла, что изрядно проголодавшиеся путники уже сглатывали наполнившую их рты слюну, и Катя не была исключением.

— ... странно это. Я уже ездил Белым трактом, и он, в отличие от дороги через Кармин, всегда оживлён. Удивительно, что нам так повезло — мы легко сняли комнату и сидим в полупустом зале, — мрачно закончил свой монолог Эль-Ренко, пока Эль-Торис и Катя садились на свободные места вокруг стола.

— Командир? — облизнулся Эль-Элитин.

— Ешьте. Но не забывайте, что утром идём дальше, — он сам дотянулся до ближайшего кувшина и разлил вино по кружкам. — Остальное подождёт.

И дальнейшие разговоры тут же смолкли, а мужчины вплотную занялись ужином. Они, вроде бы, не торопились, наслаждаясь каждым кусочком и глотком, но блюда стремительно пустели. Катя успела переложить что-то к себе в миску и больше удивлённо наблюдала, чем ела сама, но и её рот не пустовал. Но всё же, когда её спутники сыто и сонно начали старательно стряхивать с себя подкравшуюся дремоту, её тарелка была полна чуть ли не наполовину.

И все они обманулись. Умиротворённые и расслабленные эльфы не обратили внимания, как в зале стало тихо и люди, до этого беседовавшие за столами вдоль стен, разом встали. Спутники Кати заметили неладное только когда уже были зажаты в кольцо.

— Атака! — закричал, вскакивая и опрокидывая лавку, Эль-Элитин и подхватывая под локоть сидевшую рядом Катю.

Сонливость слетела, будто её и не было, но крепкое вино и тяжелая еда никуда не исчезли и не давали свободно и без лишней опаски сражаться, и им не хватило упущенных секунд, чтобы занять удобную оборону. Но даже в таких условиях эльфы не уступали людям, превосходя их опытом и умением. Противники не стали размениваться ни на обмен любезностями, ни на обмен хищными улыбками и, едва успев ощетиниться смертельными клинками, начали схватку.

Катя как зачарованная не могла отвести взгляд от карминовых и желтых отсветов на стали. Звон металла возвращал на полтора дня назад, когда так же резались эльфы и люди. Она хотела убежать, не видеть этого, но робкий шаг назад так и остался оборванным на половине — пятка неудачно стукнулась об опрокинутую скамью. Боль на мгновение привела в чувство, и девушка смогла выхватить взглядом, увидеть не оружие, а сражающихся.

Эль-Элитин краем глаза заметил, как Эль-Торис ушел за его спину и, уже не сомневаясь в безопасности собственной спины, невозможным для человека пинком отправил так до конца и не опустевший стол в полёт. Остатки еды и вина от щедрого обеда испачкали разбойников, вынудив отступить перед атакой. Кровь вскипела радостным предвкушением схватки, когда сталь встретилась со сталью. Но первый успех не получил продолжения, зрение подводило и каждый отраженный удар отдавался в голове. Меч не любит вино, зато вино так любит кровь...

Катя успела вернуться в мир из пучины мыслей и сомнений в тот самый момент, когда рослый и плечистый человек исхитрился пнуть эльфа под колено и толкнуть к своим товарищам, которые уже были готовы завершить дело. Эль-Элитин, падая, развернулся, но ,так и не дотянувшись до противника, рухнул на заботливо подставленные ножи. Тёплая, полная жизни улыбка навечно осталась с ним, даже когда весёлое пламя погасло в глазах. А человек, уверенный в том, что эльф не уйдет от его бойцов, уже делал последний шаг к Кате, замахиваясь оставшимся чистым широким топором. Девушка смогла только выставить навстречу смерти руки, крик перехватил дыхание, а с вскинутой в защитном жесте ладони сорвался крошечный клочок синеватого тумана.

Удар, ожидаемый пробежавшей по всему телу армией холодных мурашек, так и не последовал. Широкоплечий рухнул на дощатый пол, не завершив замах и не издав ни звука. Его товарищи, в отличие от Кати, сразу поняли, что произошло, и в панике начали отступать с криками «Маг! Среди них маг!».

Жестокая резня продлилась не больше пяти минут, но кровь, натёкшая лужами впитывалась в сырые, ещё пахнущие лесом доски, а свечи своими огоньками аплодировали победе на ворвавшемся в распахнутые двери сквознячке. Злость и досада, выжигавшие расслабленность отяжелевшего сытого тела, неохотно отпускали четверых бойцов, на лицах которых постепенно проявлялись хищные, ликующие, звериные улыбки.

— Мне это не нравилось с самого начала, — стряхнул наваждение Эль-Ренко. — Не бывают гостевые дома на Белом тракте пустыми. — Эльф вытер меч о сапог и прибрал его в ножны.

— Эль-Бондар, осмотрите тела. Эль-Ренко проверьте отступление. Эль-Элитин, выясните, что их спугнуло, — Эль-Саморен, как должное принимающий «да» спутников, замер, не услышав ответ. — Эль-Элитин! Эль-Элитин!

— Командир, — спокойно кивнул на пол за опрокинутую столешницу Эль-Торис. — Вот он.

— Тогда займитесь спугнувшим, Эль-Торис, а я к хозяину за объяснениями, — мрачно скорректировал распоряжения Эль-Саморен. — Готовьтесь, возможно, придётся выступать немедля.

Командир вышел в боковую дверь, не сомневаясь в своих друзьях и уверенный, что, когда он вернётся, всё будет исполнено. А оставшиеся принялись за приказы, едва удостоив мимолётным взглядом Эль-Элитина.

Эль-Торис осмотрелся в поисках испугавшего разбойников мага и не обнаружил никого, только удаляющуюся спину Эль-Ренко, макушку Эль-Бондара и замершую в своём белом платье Катю. Девушка стояла спиной к нему там же, где была в начале схватки. Она не пыталась сжаться комочком и спрятаться, как делала день назад. Она стояла молча, не двигаясь и никак не реагируя на происходящее вокруг.