— Оль-Марисен, видимо, не зря стала Яль-Марисен, — буркнул он себе под нос и осторожно приблизился к девушке. — Катя. Катя, — мысленно приготовившись к очередному крику, эльф развернул её за плечо.

Девушка не закричала. Она, словно кукла, повернулась всем телом, не отрывая взгляда от своей левой руки. Медленно-медленно Катя подняла лицо к эльфу и, едва шевеля губами, прошептала «Я его убила». Эль-Торис видел как сильно побледнела эльфийка, его до костей пробрал мороз, когда он встретился взглядом с её глазами невидящими, блёклыми, со зрачками, сжавшимися в точку. «Я его убила» продолжала повторять Катя, всё сильнее дрожа всем телом и не замечая этого.

Эль-Торис, эльф командовавший отрядами, видевший ужасы плена, прошедший огонь побега с каторги и почти вернувшийся домой, впервые в жизни растерялся. Он даже не представлял, что в этой ситуации можно сделать.

Выйти в путь немедленно не получилось, всё же командир погорячился. Но, дожидаясь, пока начнёт светать, воины успели немного отдохнуть. Настроение эльфов даже улучшилось, стоило им обнаружить брошенных в конюшне лошадей разбойников. Между собой эльфы почти не говорили, они просто устроились на расстеленных одеялах и мгновенно уснули, битыми пятками чувствуя, что в ближайшее время нового нападения не будет. А Катя, уведенная из пропахшего смертью зала в комнату на втором этаже, до утра просидела на полу, повторяя вновь и вновь, чуть слышно, едва шевеля губами: «Я его убила». Перед её глазами стояли весёлая улыбка Эль-Элитина и хищный оскал широкоплечего.

Утром девушку вновь подняли в седло и, присмотревшись к её безвольному состоянию, для надежности привязали. Она не сопротивлялась и больше не шептала обвинение, словно заклинание, да и закрадывались сомнения, что Катя видит что-то вокруг себя. Эльфы, влетевшие на спины оставшихся от разбойников трофейных коней, неспешно выехали за ворота, таща следом иноходца, и поскакали сквозь сероватое утро.

Шагом, рысью, снова шагом, под шорох травы по обочинам мимо полей и рощиц. Но кони, в отличие от эльфов, не железные. Первым начал высказывать своё возмущение иноходец, на спине которого мешком трясся живой груз. Но почти сразу к его фырканью присоединилось и обиженное ржание вьючной. И отряд остановился на короткий отдых возле первого же попавшегося ручья. Мужчины сняли вниз и Катю, но она осталась сидеть там, где её оставили. Она казалась безразличной ко всему, но всё же разговор эльфов пробивался сквозь сковавшую девушку пелену, просачиваясь и лениво понимаясь.

— Мы успеем к Артефакту уже этой ночью. Потратить на дорогу четыре дня вместо шести — неплохо, — заметил Эль-Саморен, наполняя свежей водой флягу.

— А почему мы с самого начала пошли пешком? Конными мы бы и в три дня уложились, даже без скачки чуть свет, — возмутился Эль-Ренко.

— Да и на пустой дороге дважды встретиться с разбойниками. Не похоже на простое совпадение, — поддержал его Эль-Бондар.

— Странно всё это, — потянулся Эль-Торис. — Что такого могло произойти с незыблемым Великим Артефактом, если все знают, что ему ничего не может повредить? Да и почему никто из магов не поехал с нами?

— У них свои проблемы, а что там делать, Яль-Паларан подробно рассказал, — пожал плечами командир. — А далеко бы мы уехали с ней? — он указал горлышком фляги в сторону Кати, облился и невнятно ругнулся. — Или привязывать, или брать на седло. Быстро бы мы ехали тогда?

— Ладно, командир. Но или что-то здесь не так, или всё слишком сильно изменилось, пока нас не было, — пожал плечами Эль-Торис и отстранился на несколько шагов, не желая спорить.

Эльф отошел от продолживших сердитый разговор друзей и натолкнулся на Катю. Он будто бы споткнулся о пустой взгляд, которым девушка бездумно наблюдала за пощипывающими траву лошадьми. Сейчас она не походила ни на испуганную себя, которая кричала и отбивалась от любого прикосновения, ни на себя вчерашнюю, с непередаваемыми чувствами смотрящую на собственную руку, как на что-то чужое и ужасное.

— Катя? — тихо позвал он, но девушка даже не вздрогнула. — Яль-Марисен? — снова никакой реакции. — Да что же с вами не так, что маги от вас так избавились?..

— Эль-Торис, ловим лошадей и выдвигаемся, — раздался приказ и эльф, не дождавшись ответа, ушел.

Почти сразу девушку вновь закрепили на иноходце и отряд продолжил путь. Они ещё дважды делали такие же короткие привалы, чтобы дать отдых животным. И, обычно не болтливые в дороге, на остановках эльфы хмуро обсуждали дело, в которое ввязались, и чем дальше, тем более странным оно им казалось. Но об Эль-Элитине никто из них не сказал ни слова, как будто его никогда и не было.

К вечеру они въехали в очередную рощу. Основная дорога огибала лесок, и отряд свернул на изрядно заросшую тропку. Им пришлось ехать друг за другом гуськом, постоянно укорачиваясь от веток, и больше не отправлять коней рысью. Вокруг темнело тем быстрее, чем дальше они углублялись в лес, но командир упорно не зажигал огня. Поэтому, когда тропинка всё же вывела на поляну, перед ними во всём своём величии и бледном звездном свете проявилось Хранилище Артефакта.

Стены потемневшего от времени камня заметно вросли в землю, но до крыши, поросшей серебристым лишайником, пеший всё равно бы не до тянулся. А посередине чернел единственный вход внутрь. Кроме этой распахнутой двери не было ничего, даже отдушин, не то что окон.

— Эль-Ренко, займитесь лошадьми и костром. Остальные пойдут со мной.

Эль-Саморен спрыгнул на землю и достал из сумок вьючной лошадки связку коротких факелов и фонарь. И пока Эль-Торис и Эль-Бондар отвязывали Катю высек огонь. В неровном факельном свете это место растеряло всю свою загадочность, став мрачным, недобрым. Но воинов не трогали ни красота, ни страх этих странных поляны и Хранилища.

***

Катя всю дорогу с последнего привала вяло скребла пальцами по полотну из колечек на своём запястье. Металл был приятно-прохладным и странным образом не нагревался, но никакие чудеса уже не удивляли. Девушка покачивалась в такт шагам коня, невольно выпрямляя спину и сильнее упираясь ногами в приступку. И вступающая в свои права темнота ласково обнимала душу, неслышно шептала слова утешения, гладила по волосам. Обещала забвение и покой. Только хлёсткие удары случайных ветвей вырывали Катю обратно туда, где она была спутницей равнодушно убивавших людей эльфов. Туда, где она сама эльф и своей рукой убила человека.