Сьюзен, извинившись, отошла от них, как-то вскользь и ненавязчиво сказав Чарльзу, что кажется, Полли свободна на следующий танец. На что Чарльз заявил:

– Вот и отлично, значит, вы останетесь поговорить со мной?

Полли опять кивнула, удивленная тем, что он проигнорировал замечание Сьюзен о танце. Несмотря на то, что мистер Барклей ей понравился еще на вокзале, почему-то сейчас он показался ей немного странным типом, и первым порывом её было уйти, но все же она осталась, чтобы то ли позлить его, то ли поспорить с ним.

Лишь Сьюзен ушла, Полли сказала:

– Так откуда у вас такое категоричное мнение о целой стране? Вы там бывали?

– Видел мельком. Если честно, так и не сошел на берег. Но все их ритуалы и языческие суеверия просто ужасны и к тому же несносны!

– Зато у них древняя и богатая культура. Вы знаете, что шахматы придумали в Индии?

– Вот и доказательство! Это самая скучная и кровопролитная игра – руби коня, руби королеву, головы летят направо и налево! – он, сморщив нос, отрицательно замотал головой, говоря этим, что просто на дух не переносит шахматы.

Полли вздрогнула, вспомнив поезд и по настоящему отрубленную голову.

– Простите, я был резок? – вежливо осведомился он. – Вы побледнели. Может, уйдем из этого зала? Здесь так душно и ужасно много народу.

Но Полли не хотелось уединяться с этим человеком, и она отрицательно покачала головой.

– Тогда – вина? – спросил он и, у проходящего мимо официанта взяв бокал вина, подал Полли. Они сели на удивительным образом оказавшимся свободный диванчик и Чарльз мягко сказал: – Наверное, просто надо жить в стране чтобы понять её красоту, но дело в том, что я просто не выношу солнце и жару, – он улыбнулся ей, и Полли, улыбнувшись в ответ, сказала ему:

– У вас и вправду очень бледная кожа.

– Чем и может похвастаться настоящий лондонец.

Зазвучал вальс, и Чарльз Барклей пригласил Полли на танец. Отказываться не имело смысла, и они закружились по залу вместе с другими парами. Вальсировал Чарльз просто отменно и Полли, всегда считавшая, что она хорошо танцует, почувствовала вдруг себя деревенской девчонкой, получившей в партнеры королевского учителя танцев.

Полли танцевала с Чарльзом один танец за другим и была необыкновенно счастлива. Они только отошли от танцующих, как сбоку раздался голос дяди Генри:

– Полли?! – он был не просто удивлен, он был растерян, словно застал Полли, рассказывающую во весь голос неприличные анекдоты или курящую трубку.

Полли вздрогнула и виновато глянула на него. Конечно, все дело было в её кавалере.

Чарльз Барклей поздоровался без тени смущения. Дядя весь подобрался и даже выжал из себя улыбку.

– Я тоже рад вас видеть, – ответил он Чарльзу.

Чарльза в этот момент отвлекли, и, пока он отвернулся, приветствуя какого-то пожилого джентльмена и его даму, дядя злобно прошептал:

– Полли, вокруг просто сонмы красивых молодых джентльменов, зачем же водиться с этим коварным, хитрым пройдохой, который…

Дядя не успел договорить, а Полли не успела оправдаться, Чарльз, извинившись за невежливость, поспешил познакомить Полли и её дядю со своими знакомыми:

– Позвольте вам представить министра внутренних дел графа Мартина де Снодберела и его жену графиню Кэтрин де Снодберел.

После приветствия дядя, словно выспрашивая государственную тайну, тихо спросил у министра:

– Говорят, рудники на севере закрываются?

– Когда-нибудь это несомненно произойдет, – сухо ответил министр.

– Но, значит, не сейчас? Потому что акции идут по удивительно низким ценам и непонятно, какие слухи верны.

Министр сверкнул злобными маленькими глазками и резким голосом сказал:

– Как всегда, слухов полно. Никому нельзя верить. Всюду проходимцы.

– Это точно, – ответил дядя и покосился на Чарльза.

Чтобы перевести разговор, Полли поспешила сказать, что, кажется, видела объявление в «Дейли телеграф», в котором сообщалось об открытии выставки итальянского искусства. При её словах министр вздрогнул и уставился на нее, будто она сама и была каким-нибудь странным выставочным экспонатом.

– Ручаюсь, ничего интересного там нет, – сказал Чарльз. – Если говорить об итальянских художниках, то я голосую лишь за фрески Микеланджело из Сикстинской капеллы. А так как их никто привозить сюда не собирается, так стоит ли идти и смотреть на кишки святого Эразма, намотанные на бревно, или на нелепых, по-детски изображенных волхвов Мазаччо?

Катрина де Снодберел в ответ на слова Чарльза засмеялась. А министр, к удивлению Полли, взволнованно стал переминаться с ноги на ногу, явно не слыша, о чем говорит Чарльз. Более того, прервав начавшего говорить дядю, министр вдруг сообщил, что он забыл ответить на письмо государственной важности, и быстро ушел. Жена извинилась за него: