Миген положила записочку в мешочек с деньгами и послала горбуна к валуну. Вернувшись к вечеру, он поведал, что в коридоре наткнулся на труп старухи. Глаза ее были вытаращены от ужаса, а на теле не было ни царапинки…

Уже на следующий день, едва успев проснуться, Миген с ужасом смотрела на письмо, приколотое кинжалом к бархатной подушке. Всего две строки… Таинственные воины были прекрасно осведомлены и о тайном ходе, и о горбуне.

И вот они здесь, во плоти и крови. Один снял маску, второй явно опасается. Но оба излучали надежность. Время на исходе, она должна возвращаться, иначе взбешенный харц может кого-нибудь и на плаху послать.

– Как вы защитите моего сына? – задала Миген свой главный вопрос.

– Вы должны довериться нам полностью, – туманно произнес Солдес. – Не пытайтесь узнать, кто мы. Не ищите сына. Своими действиями вы можете лишь навредить. Надеюсь, вы понимаете, что наша встреча должна оставаться в строжайшей тайне? Иначе, при всем моем уважении… мне придется вас убить.

– Мне необходимо что-то сказать сыну, – вздрогнув, попыталась возразить харцесса. – Объяснить ему, кто вы и почему я так поступаю…

– Ни единой душе, – сурово отрезал воин.

Миген покачнулась и благодарно оперлась на руку горбуна. Лай сейчас ожидал ее в покоях. Она не позволила ему даже переодеться, страшась отпустить от себя даже на мгновение. Сын наверняка будет очень недоволен. Но так лучше для всех. Миген вытерла слезы вуалью, сжала зубы и решительно направилась в свою спальню.

Человек в кожаной безрукавке тщательно прикрыл за харцессой дверь, тоже обитую синим бархатом, и выдвинул в середину комнаты небольшой сундук. Солдес оглянулся на сестру и, увидев, что та не может справиться с маской, помог снять плащ. Тесемки маски окончательно перепутались, цепляясь за пальцы, уши девушки. Солдес, ругаясь вполголоса, пытался распутать этот клубок, постоянно шикая на повизгивающую от боли Коту. В это время в комнатку влетел разъяренный молодой человек. В светлых волосах сверкал золотистый камень короны победителя турнира. Железный шлем, грохоча по каменным плитам пола, полетел в угол, разодрав дорогую обивку. Но бешенство, бушующее в юноше, все еще искало выхода. Он хлопнул дверью так, что та слетела с петель.

– Опять отсылает! – вскричал он, бросая злобный взгляд на горбуна, склонившегося в почтении. – И недели дома не побыл! Ведь взрослый уже и сам могу за себя постоять! Да что мне эти проклятые колдуны! Интересно, какого такого умельца она нашла… Ты знаешь?

Кота, наконец, сняла маску и облегченно вздохнула. Кивнув брату, проворчала:

– Так что за задание, Солдес? Спрятать глупого щенка от локки? Забавно… особенно, если учесть, что локки и за мной гоняются.

Алайдер вдруг застыл и медленно повернулся к девушке.

– Кота? – растерянно спросил он, оглядывая ее с головы до ног.

– Лай? – несказанно удивилась та, пристально глядя в голубые глаза юноши.

Густая листва скрывает полуденное солнце. В темной рощице казалось, что сейчас уже вечер, а тонюсенькие лучики, каким-то непостижимым образом умудрившиеся упасть на землю – лишь неясные следы звезд. Уоз всегда направлялся в это местечко, когда предстоял очередной опыт Лая. Маг говорил, что избушка ему дорога как память о потраченных на нее деньгах. Старик всегда так печется о деньгах, будто они дают человеку все. Но это лишь миф.

Юному наследнику богатого знатного рода они дали лишь видимость. Видимость славы, иллюзию уверенности в себе. Видимость смелости. Людям кажется, что за деньги можно купить все… даже любовь прекрасной дамы. Но это тоже лишь видимость.

Мысли вновь вернулись к прощанию с Котой. Как он мог так промахнуться? Ведь чмокнул ее практически в нос. Что девушка теперь подумает? Захочет ли с ним общаться? А ведь Лай всегда гордился тем, что исключительно хорошо целуется… Во всяком случае, так ему говорили многочисленные девушки. Хотя, может они просто хотели польстить наследнику.

Лай тяжело вздохнул и нечаянно просыпал зеленоватые гранулы мимо склянки. Все равно, он мог бы и лучше поцеловать Коту. Ведь это их первый поцелуй. Тот, который запомнит она… если вообще еще помнит неуклюжего парня. Он со злостью стукнул коробочкой о стол. Ему каждую ночь снится, как он обнимает тоненькое тело, ласкает черный шелк волос…

Бах! Лай сидел на земле и отчаянно тряс головой. Что произошло? Он почти ничего не слышит, так – тонкий звон где-то далеко. Вот Уоз прыгает на одной ноге, постоянно открывая и закрывая рот. Клубы дыма распространяются повсюду, змеями ползут по земле, забираются в листву проворными белками, еще больше усугубляя полумрак.

В деревянном столе, который старый маг не поленился притащить сюда, зияла огромная дыра, наполненная тем же черным, как уголь, дымом. Совсем, как загадочные глаза непосредственной девчушки, с которой они плескались в холодных водах Ори. Лай словно воочию увидел белизну кожи и тоненький шрамик…

Уоз перестал прыгать, недовольно потер ушибленную осколком стола ступню и хмуро оглянулся на ученика, намереваясь высказать все, что он думает о неловком парне. Но, увидев, как мечтательная улыбка тронула тонкие губы на испачканном сажей юношеском лице, поник. Весь гнев рассеялся вместе с дымом от неудачного заклятия. Крякнув, маг посеменил к юноше и присел на корточки.