– Потому, что харц приказал убить малыша, – подал голос горбун, с усилием отводя от Коты колючий взгляд. Лай недовольно скривился на обращение. – Эту весть принес отступник. Два года назад госпожа узнала о злодейском заговоре против ее сына. Поэтому отправила малыша к старому учителю…

– Кстати, а почему ты вернулся? – с безразличным видом перебила его Кота. – Неужели локки перестали охотиться за тобой?

– Не знаю, перестали ли, – пожал плечами Лай и задумчиво усмехнулся. – Честно говоря, ни с одним так и не столкнулся. Может, потому, что Уоз научил меня паре фокусов. А вернуться пришлось, когда учитель почему-то решил, что мне уже семнадцать! – Парнишка фыркнул: – Видимо, старость. Что только ни говорил, а он все твердил, что я теперь не ученик, потому что маги не учат достигших так называемого магического совершеннолетия. Поэтому я приехал в Бай… и зачем? – Он искоса глянул на девушку, всем своим видом показывающую превосходство, и зло пнул стену. Но признаться в истинных чувствах ни за что бы не стал, поэтому сквозь зубы проронил: – Чтобы вновь уезжать!

– Однажды на пиру харц заявил, что ни один сопляк не займет его трона, – терпеливо дождавшись, пока мальчик выговорится, тихо продолжил горбун, обращаясь к Солдесу. – А потом нашли тело Нерста. Он был страшно изуродован. Разнесся слух, что в замке объявился злой колдун, первый слуга самого Мороса! Возможно, харц общался с ним через своего ближайшего доверенного, коим являлся старый воин. А то, что локки не оставляют свидетелей, всем известно…

– Локки и трупов обычно не оставляют, – иронично хмыкнул Солдес и деловито подытожил: – То есть, это вы решили, что харц заказал смерть мальчишки. Но точно это неизвестно.

– Точно это станет известно лишь в том случае, если наследник погибнет, – мрачно ответил горбун. – О вашем приходе не знает никто, кроме госпожи, меня и Лая.

– Где трое, там толпа, – хмуро буркнул мужчина, не строя иллюзий.

– Пора уходить, – деловито проговорила Кота, хватая маску. – Надо вывести юнца, не привлекая внимания. Я понимаю, что это сейчас будет сложно сделать, так как в замке празднование турнира. Кстати, ведь у вельмож сейчас тоже нечто вроде пиршества, на котором Алайдер должен присутствовать… Харц не хватится сынишки?

– Алодлор и раньше особо меня не хватался, – мрачно буркнул Лай, чувствуя поднимающееся раздражение. Девушка подчеркнуто не обращалась к нему прямо.

– Вы правы, – кивнул горбун, сочувственно глядя на юношу. – Поэтому госпоже пришлось так быстро уйти. Харц не обратит внимания на отсутствие мальчика. Даже скорее обрадуется, если того не будет. А вот госпоже задерживаться никак нельзя – харц перероет все земли, задержись она хоть чуть-чуть. И не одна голова может с плеч полететь.

– Странно, – Кота удивленно подняла брови и, отбросив маску, присела прямо на пол, глядя на собеседников снизу вверх. – Судя по тому, что видела я, вельможи наоборот относятся к своим женщинам, как к рабам, но всегда души не чают в наследниках.

Солдес задумчиво покосился на юношу. Скорее всего, харц пытается избавиться от наследника не потому, что боится за свою жизнь, – тем более что Лай не раз высказывал нежелание становиться новым харцем, – а потому, что по-своему заботился о замке и землях. Истории неизвестны случаи, когда из локки выходили хорошие харцы. Скорее, это был прямой путь к разорению замка. Маги об этом и сами прекрасно осведомлены, поэтому живут, как хотят. А если вдруг захотели понежиться на харцской перине – просто являются в первый встречный замок. Ни один вельможа не смог отказать магу в гостеприимстве… и остаться при этом в живых. Благо, что тихая жизнь локки быстро приедается. Но свои догадки вожак решил оставить при себе.

– Госпоже живется хуже, чем рабыне, – грустно ответил горбун, скрючившись еще больше, глаза его заволокло туманом. – Алодлор следит за каждый ее движением, отчаянно ревнуя к каждому столбу. А сам при этом развлекается с фаворитками. Даже известно о незаконнорожденном сыне харца. Порой мне кажется, что он бы предпочел, чтобы законных наследников у него не было. Бастард не так опасен, поскольку никогда не сможет претендовать на корону харца.

– Типчик, – неприязненно поежилась Кота. – Почему она просто не уйдет? Этот, – она кивнула на еще больше помрачневшего Лая, – говорил, что Миген – богатая наследница с севера. А в тех краях, насколько я знаю, наследство передается по женской линии…

– Откуда тебе это известно? – удивился Солдес, но та лишь нетерпеливо передернула плечами. Не будет же она сейчас рассказывать про обычаи северных земель, по которым таскал ее Далас.

– Харц жену даже из башни не выпускает! Стража скорее следит за тем, чтобы госпожа не вышла за пределы замка, чем сторожит замок от неприятеля, – тяжело вздохнул горбун и почти нежно взглянул на Коту. – К тому же, когда-то Алодлор помог госпоже пережить потерю первого мужа. Он даже женился на вдове. Думаю, он по-своему любит Миген.

– Да уж, – мрачно хмыкнула Кота, холодно кивнув на украшение Лая, – примерно так же, как люди любят драгоценные камни!

Лай, с похоронным видом прислушивающийся к разговору, не выдержал.

– А я и как камень никому не нужен! – Он сорвал с головы обруч и кинул в сторону. – Все стараются отбросить подальше!

– Это не так, – очень мягко возразил ему горбун. – Госпожа очень хочет уберечь…

– Госпожа очень хочет, чтобы я был как можно дальше, – грубо перебил слугу Лай. – Ну и ладно, тогда и мне никто не нужен! Прощай! И передай Миген… Нет! Ничего не говори! – Он развернулся к девушке и сквозь зубы произнес: – Что расселась? Кажется, кому-то тут заплатили за мою охрану!