– Да, плохо, плохо, - процедил он, - придется добавить ускоритель. Ну, кто хочет быть ускорителем? Может ты, Пахан?

Но Пашка мигом затерялся в толпе, а на роль ускорителя вызвался здоровенный шкаф, сидевший на табуретке в первом ряду. Теперь, чуть я задерживался на каком-либо этапе, ускоритель отвешивал мне чувствительного пинка так, что я пулей взлетал или опускался на следующую ступеньку мучительной трассы.

Подгоняемый страхом и пинками ускорителя, я снова начал свой тяжкий путь. Но не помог и ускоритель.

– Пошло дело, - сказал Ворон, одобрительно поглядев на меня.
– Лучше, чем прежде. Но ты, брат, снова не уложился. Снимаю пять секунд.

И я вновь включился в эту проклятую гонку. Однако, на пятом кругу, когда Ворон выносил на всеобщее обсуждение идею - не придать ли мне еще одного ускорителя - я зацепился за спинку верхней кровати и рухнул вниз головой.

Я лежал, молча скрючившись на полу. Легкие с шумом ходили туда-сюда, высасывая кислород из все новых и новых кубиков окружающей среды. Сердце колотилось так быстро, что, казалось, выскочит сейчас из грудной клетки и умчится вдаль, подальше от этой мрази.

Похоже, что на теле не было ни единого места, которое бы не болело в тот момент. Но не боль жгла меня, а обида, на то, что я ничего не мог сделать, на то, что все были против меня, на то, что толпа диктовала здесь свои условия, а я не мог ей противостоять, на то, что эта кодла давила своей силой и могла заставить меня делать все, что было ей угодно. И от этого на душе становилось невыносимо погано...

... Это вам хорошо. Сидите себе в одиночестве, почитываете себе книжку, да возмущаетесь между делом: "Уж я бы конечно, не стал так выпрягаться. Уж я бы, разумеется, всем им показал, как должен себя вести настоящий пацан". Да что сейчас об этом, - посмотрел бы я, что бы вы делали в моем положении, если среди вас не окажется вдруг парочки Брюсов Ли, раскидывающих врагов пачками по ближайшим кустам. Здесь зубы заговаривать бесполезно - против толпы приемов не предусмотрено.

... Легкий пинок возвратил меня к действительности.

– Не заснул, братан?
– осведомился Ворон и вздохнул.
– Ладно, с гонками закончим.

Тяжело дыша, я поднялся и оглядел насмешливые лица толпы.

– Че бы тебе еще придумать?
– не унимался Ворон.
– А! Шахматы! Ты в шахматы умеешь играть?

Я молча кивнул.

– Э, Федя, тащи шахматы.

Худенькая фигурка выскользнула в дверь. Пока ходили за шахматами. я отдышался и постепенно пришел в норму. В шахматы я играл неважно и довольно редко. Теперь же я усиленно вспоминал свои старые ошибки, чтобы не допустить их в этой, такой ответственной для меня игре.

Тем временем вернулся Федя. Раскрыв принесенную коробку, Ворон возмущенно заорал:

– Ты че принес, падла? Я разве тебя за этой туфтой посылал? Беги, неси старые!

– Может не надо, Ворон, - чуть слышно произнес Федя.

– Во дает! Да ты, бычара недобитая, кого защищаешь. Шакала, который с девочками балдел, пока вы все месяц в колхозе умирали. Ты меня че, учить вздумал?

Понурив голову, Федя вновь скрылся из комнаты. Обрадованный непредвиденной передышкой, я почувствовал себя более уверенно. Похоже, что жизнь снова входила в свою колею. Но тут появился Федя с другой коробкой.

– Во! Это то, че надо! Видал такие шахматы?
– Ворон сунул раскрытую коробку мне под нос.

Шахматы, действительно, были старыми. Я таких раньше не видел. Могучие фигуры были искусно выточены на станке. Конские морды смотрели как живые, а остальные фигуры оканчивались конусовидными башенками. Даже пешки в этой коробке были остроконечными, а не круглыми, как делают теперь.

– Ну, давай, лезь на шкаф, - Ворон захлопнул коробку и прогремел шахматами у меня над ухом.
– Да, ботинки сними, не забудь, а то наследишь там. И носки, пожалуй, тоже.

– Зачем?
– не понял я.

Толпа вновь захохотала.

– Ты, мальчик, здесь вопросы не задаешь. Ты только исполняешь. Понял?

Я кивнул, скинул ботинки и носки и полез на шкаф. Тот натужно заскрипел, затем угрожающе затрещал, но выдержал.

– Че сел то? Вставай!

Я встал и посмотрел вниз. На полу возле шкафа Ворон в произвольном порядке расставлял фигуры на принесенной доске.

– Во комбинация!
– сказал он, закончив, и даже прищелкнул языком от восхищения.
– Ну, че встал? Прыгай давай.

Такого поворота событий я не ожидал и поэтому замер в нерешительности на краю шкафа. Только теперь до меня дошло, почему не подошли новые шахматы.

– Прыгай, или тебе тут не жить!
– зловеще пообещал Ворон. Комнату заполнила тишина. Толпа замерла в предвкушении нового зрелища. И тогда я крепко зажмурив глаза, прыгнул вниз.

Словно раскаленные иглы впились в мои ступни. Я вскрикнул от боли и повалился на пол рядом с разрушенной "композицией".

– На сегодня все!
– торжественным голосом объявил Ворон конец представления.
– Да, чуть не забыл. Погоняло твое будет - Сверчок.