По бокам от кроватей в выжидательных позах стояли подручные Кирпича Бахыр и Стопарь. Бахыр был нерусским, но замечательно умел махаться, за счет этого и выдвинулся на столь высокое место. "Адидасовская" футболка, штаны "Мэвин" и зимние "Голд кап" без слов говорили об этом. Стопарь был известным хроником и, напившись, злобно гонял всех первогодков по этажам по крайней мере раз в неделю. Сейчас он уже был под градусом, о чем красноречиво свидетельствовала цветастая порванная рубаха, свесившаяся на широченную "Пирамиду", уже где-то вывалянную в грязи. Справа от Бахыра, в углу сидел Ворон в чистенькой белой, даже отутюженной рубашке с фирменной наклейкой на кармане и беспощадно драл в карты какого-то денежного чайника. Слева от Стопаря стояло ведро с пивом, из которого угощались несколько других старшаков. Из них я знал только Жеку и Рудика.

Вторая категория собравшихся была представлена несколькими первогодками, среди которых были Мотор (Ваня) и Слизняк (Федя).

– Во, Кирпич, еще подошли, - отметил наше прибытие Стопарь и сдвинулся с места. За ним обнаружился ящик с водкой, три пустых бутылки из которого уже вовсю катались по комнате.

– Все пришли?
– спросил Кирпич.

– Всэ, - ответил Бахыр, подергивая тонкую полоску своих черных усов.

– Начнем, - сказал Кирпич, приподнялся и сел, затем крепче обхватил девчонок и посадил их рядом с собой.

– Что ж вы, пацаны, старших то подводите?
– начал он, торжественно обращаясь к нам.
– Бабки получили, а где они? Нету! Отдали! Кому отдали?

Мы дружно молчали.

– Нехорошо! Мы для вас стараемся, никто вас в округе не трогает, а вы башли на сторону! Как это называется?

Я уставился в потолок, украдкой посматривая на блондинку. Звякнула кружка об ведро с пивом.

– Западло! По вашей милости разоримся скоро, бескультурными станем. На театр денег нет, на цирк тоже нет. Ну что ж, сами виноваты. Теперь сами и будете нас развлекать. Понятно? Девочки, хотите кино посмотреть?

– Хотим, хотим!
– подтвердили свое желание девочки. Старшаки заржали. Мы продолжали упорно молчать.

– Ну, кто самый смелый?
– спросил Кирпич.

Вперед вышел высокий худой паренек и уставился на Ворона, который насмешливо оглядывал нас всех.

– А, Бондарь! Считай, повезло тебе. Иди в коридор, стой на фишке.

Когда за Бондарем закрылась дверь, Кирпич продолжил:

– Ну, девочки, какой фильм будем смотреть?

Девочки захихикали, но ничего не сказали.

– Стопарь, а?

– Чапаев, - пробасил Стопарь и глухо заржал.

– Отлично!
– возликовал Кирпич.
– Ты, Пахан, будешь белым пулеметчиком, ты, Хилый - его помощником, а Сверчок - Чапаевым.

Через минуту я изображал Чапаева, из последних сил переплывавшего Урал. Пахан строчил из пулемета, сделанного из табуретки, а Хилый заправлял и поддерживал невидимую ленту с патронами. Старшаки вовсю веселились и закидывали меня кружками и рваными носками. Я продолжал широко размахивать руками, лежа на полу, и старался увернуться от летящих в меня предметов.

– Поможем герою, - засмеялась блондинка и, освободившись от объятий Кирпича, запустила в пулеметчиков пустой водочной бутылкой. Поллитровка угодила Хилому по голове, отскочила от его коротко остриженного затылка и разбилась о стену.

– Конец первой серии, - объявил Кирпич, - про что будем смотреть дальше, девочки?

– Про любовь, - запищала вторая.

– Хорошо, - согласился Кирпич.
– Вторая серия. Хилый, табуретку на место. Стопарь, какие знаешь фильмы про любовь?

– Чапаев, - пробасил Стопарь и снова впал в транс.

– Замечательно, - обрадовался Кирпич.
– Смотрим продолжение. Хилый, занавеску.

Хилый залез на подоконник и снял занавеску.

– Итак, кто у нас еще не участвовал, - начал распределять роли Кирпич, - Крючок (Леха), Бурый, Мотор и Слизняк. Да, еще Сверчок, а то он плохо старался.

– Да ну, вполне нормально изображал, - вступилась за меня блондинка.

– Плохо, я сказал! Сверчок, держи занавеску, делай из нее юбку, будешь Анкой-Пулеметчицей.

– Не буду, - я бросил занавеску на пол.

– Че такое? Бахыр, Ворон, разберитесь.

Ворон встал, сказал лоху: "С тебя, братан, стольник и еще восемьдесят колов", и подошел ко мне. С другой стороны приблизился Бахыр. Он неожиданно и резко ударил меня в живот, Ворон сделал подножку, и я упал. К Ворону и Бахыру присоединился Рудик, и они спокойно и методично стали пинать меня ногами.

В какой-то книге год назад я прочитал, что в каждом человеке есть что-нибудь хорошее. Но как трудно найти это хорошее в тех, кто запинывает тебя, корчащегося от боли на полу, и считает, что так должно быть всегда.