Тимур все-таки избавился от иглы, сжал руку, чтобы остановить кровь и посмотрел на жену так, будто видел впервые. Что-то в ней было совсем… другим. Не таким, как он помнил. То ли блеск в глазах, то ли упрямая крохотная морщинка между бровями. Хотя, изменилась она сама, словно царевна-лягушка, вдруг выбравшаяся из кожи испуганной девчонки.

— Что? — Ася рассеянно прикоснулась к щекам.

— Ничего, — улыбнулся он, испытывая острое желание схватить ее в охапку, повалить на спину и попробовать, так ли жадно, как раньше, она откликается на его поцелуи. — Ты просто… идеальная.

— Скажешь тоже. — На ее щеках расцвел знакомый нежный румянец, янтарный взгляд вспыхнул смущением и нежностью.

Она вдруг спохватилась, побежала к креслу, на которое сбросила верхнюю одежду и сумку, выудила оттуда перевязанную чуть примятыми лентами коробочку и, кусая губы, торжественно протянула ему.

— Я знаю, что у тебя и так есть, кажется, все, что только можно пожелать, — обеспокоенно, сбивчиво затараторила Ася. — Но мы с Тимуром постарались сделать то, чего у тебя точно нет.

Внутри коробки оказалась елочная игрушка: большой шар, весь покрытый разноцветными отпечатками детских ладошек.

— Мы можем повесить его на елку… в следующем году, — осторожно, словно ступала на запретную территорию, предложила она.

Все еще боится, сомневается и не знает, как сказать о своих желаниях, как рассказать о страхах. И все же — больше не дрожит, как заяц под мокрым лопухом.

— На серебряную свадьбу, — подмигнул Тимур. — А потом — на золотую. Передадим Тимофею по наследству, как семейную реликвию. Как тебе такой план на ближайшие пятьдесят лет?

Ася явно собиралась что-то сказать, но поняла, что не справится с чувствами и стыдливо спрятала лицо у него на груди. Она никогда не перестанет смущаться, даже когда им будет по семьдесят, и они будут знать тела друг друга вдоль и поперек, а он никогда не перестанет сходить с ума от ее сумасшедше притягательного румянца.

— Аська, домой хочу. Поехали отсюда?

— Врач сказал… — попыталась сопротивляться она, но Тимур перебил ее одним коротким:

— В жопу врача. Побудешь моей медсестрой?

Через пару часов они уже были дома. Макс, отпустив пару сальных шуточек о том, что в больнице скрипучие кровати, сунув под подмышку подарок Тимура под елку, ушел.

— Позвонишь Онегиным? — попросил Тимур, прямо по дороге в душ сбрасывая одежду.

Слабость до сих пор неприятно пошатывала, но глоток свежего воздуха после освобождения из клиники все равно отрезвил.

А когда вышел, Ася стояла посреди кухни с телефоном в руке и выражением отчаяния на лице.

— Что случилось, маленькая?

— Мать звонила, — пробормотала она, почему-то глядя в сторону двери, как будто мать стояла прямо на пороге. — Она едет к нам. Вспомнила, что ты приглашал в гости и сказала, что мы можем встретить ее на вокзале через три с половиной часа.

Надо же, теща пожаловала.

— Я позвоню и скажу, что ты болеешь, — немного опомнившись от первого потрясения, сказала Ася. — Прости, сразу не сообразила.

Тимур перехватил ее руку как раз, когда она собиралась набирать номер.

— Я пообещал твоей матери, что она как минимум увидит меня и поймет, что я за человек. Кем же я буду в ее глазах, если сейчас пойду на попятную.

Ася с сомнением пожевала нижнюю губу, но звонить раздумала.

— Тимур, ты ее не знаешь. Она в состоянии испортить все, что можно испортить.

Она моя мать и я не могу не любить ее, но если бы был выбор… Пусть живет в гостинице? Мы же можем найти ей гостиницу неподалеку? Или снять квартиру на несколько дней?

— Можем, конечно. Так и сделаем, если она перестанет вести себя как мать моей жены и превратиться в Бабу-Ягу. — Тимур энергично потер Асе плечи, надеясь, что это немного ее взбодрит. Только отошла, оттаяла — и снова хмурится, ждет подвоха, пятиться в свое невидимое укрытие и готовится обороняться. — Маленькая, я потерял родителей в двадцать лет, и я знаю, что такое остаться без отца и матери в один день. Как бы там ни было, я бы не хотел такой судьбы для тебя.

Кроме того, — он приподнял бровь, стараясь казаться боевым невзирая на тупую головную боль, — если ты разглядела мои очевидные достоинства, то и она их увидит. Пара дней в гостях — и Ольга Павловна Морозова поймет, что была глубоко не права.

Морковка грустно улыбнулась, хоть всеми силами давала понять, что разделяет его оптимизм.

— Только давай мы лучше вызовем ей такси, — предложил Тимур. Годы водительского стажа подсказывали, что поездка в таком состоянии может окончиться в сугробе — если повезет, или в фонарном столбе — если повезет не очень. — Будет спать в моей бывшей спальне, идет?