Так что, направляясь к столу, я сказала Мэтту, что стакан холодного чая подойдет.

— Спасибо.

Пробормотав короткое: — Добро пожаловать, — Мэтт наполнил два бокала и вручил мне один. — Можешь присесть, если хочешь.

Молча я запрыгнула на один из четырех мягких барных стульев возле стола, и Мэтт сделал то же самое, присев напротив меня. Из широкого окна над раковиной и над головой Мэтта я могла видеть, что снежные потоки, которые падали весь день, усиливались. Небо было необычно темным для этого времени дня. В тот день я не слышала прогноз погоды, но у меня было ощущение, что надвигается шторм.

Собаки поблизости тихо, но яростно грызли кости, Мэтт и я потягивали наш холодный чай в не совсем комфортной тишине. Во время глотков я тайно поглядывала на Мэтта, удивляясь, как человек, который так грубо обращался со своими собаками, и с одной из них, в частности, оказался в положении власти над большой группой людей. Я предполагаю, что даже военный полк драконов-перевертышей захотел бы лидера с небольшим теплом и состраданием.

Мысль о грубости Мэтта раздражает меня, думала я, потягивая свой холодный чай, поглядывая на него. А еще я все думала о том, каким невероятно симпатичным он был. Он был таким симпатичным, что смутно пугал меня каждый раз, когда я смотрела на него, даже если бы я взглянула на него на десять секунд раньше.

Вскоре я заметила, что не только я немного поглядываю. Может быть, в четвертый или пятый раз, когда я подняла свой взгляд всего на наносекунду, я увидела, что Мэтт делает то же самое, глядя на меня из-под своих толстых темных ресниц, поднимая стакан ко рту. В тот момент, когда наши глаза соединились, я уже начала опускать взгляд.

После минуты или двух молчания между нами Мэтт был первым, кто разорвал его, взглянув на собак, которые все еще счастливо раскинулись на деревянном полу, жуя их кости.

— Шэдоу в основном послушен, но Чарли неисправим. Я думаю, что он может быть… ну, я думаю, что он может быть умственно отсталым. Он был коротышкой своего помета, и он мог быть лишен кислорода при рождении. Иногда он ведет себя именно так.

Я ощетинилась, когда Мэтт сказал, что он думает, что Чарли «умственно отсталый». У меня также развилась отчетливая боль в груди. Несмотря на то, что Чарли был собакой, и хотя я знала его всего несколько минут, я не могла бы быть более ранена и оскорблена, если бы кто-то сказал, что мой ребенок умственно отсталый, и с этим ребенком в той же комнате, не меньше.

Пытаясь справиться со своим гневом, я заговорила с Мэттом голосом, который, как я надеялась, передал напористость.

— Я была бы благодарна, если бы ты больше не говорил этого о Чарли. По крайней мере, пока вы в одной комнате.

Несколько сгорбившись над столом, Мэтт посмотрел на меня, нахмурившись.

— Что?

— Пожалуйста, не говори, что он умственно отсталый. Даже если бы ему был поставлен такой диагноз лицензированным ветеринаром, в чем я искренне сомневаюсь, что это будет, все равно ужасно неправильно с твоей стороны сказать это практически прямо перед его лицом, как ты это сделал.

— Хорошо, как бы ты хотела, чтобы я это назвал? Мозговая травма?

Рефлекторно сжимая глаза, как будто меня ударили, я вздрогнула.

— Это было бы в тысячу раз хуже. В тысячу раз больнее.

— Хорошо, послушай… — нахмурившись еще сильнее, Мэтт выпрямился над столом от досады, глядя мне прямо в глаза в первый раз с тех пор, как он вошел в дом. — Как я это вижу, Чарли — моя собака, и я опишу его как умственно отсталого, если захочу.

— С ним в одной комнате?

Мэтт усмехнулся.

— Ты знаешь, что собаки не понимают человеческий язык, не так ли? Они могут только понимать простые команды и улавливать тон голоса.

— Это такое устаревшее мышление, что это смешно.

— И откуда ты это знаешь? Ты лицензированный ветеринар?

— Нет, но это не значит, что я не разбираюсь в золотых ретриверах. Я заботилась об одном в течение недели, пока мои друзья были за городом несколько лет назад, и я исследовала все о золотых ретриверах, прежде чем это сделала. Я узнала, что это одна из самых умных пород собак в мире, и некоторые ученые считают, что средний ретривер может понимать сотни слов, даже простые предложения. Определенно есть над чем подумать в следующий раз, когда тебе захочется назвать Чарли умственно отсталым практически прямо ему в лицо, Мэтт.

Мэтт нахмурился.

— Погоди-ка. Я не называл его умственно отсталым, и никогда не называл. Давай уж прямо к делу. Я просто описал его как умственно отсталого.

— Ну, может тебе стоит остановиться.

— Ну, может быть, мне не стоит. Чарли — моя собака, и, если я хочу описать его как умственно отсталого, я это сделаю.

В это время Чарли заскулил, уставившись со своей костью на меня и Мэтта. И я не была уверена, но подумала, что могу обнаружить намек на боль в его шоколадно-коричневых глазах.