Герман отворил дверь в комнату и шутливо сказал: «Овсянка, сэр!» Но как только Герман вошел в комнату, на него со всех ног, очертя голову, с веселым визгом бросился лабрадор Кеша, такой же неуемный и бесшабашный как и его хозяин Антон. Кеша, наверное, подумал, что этот завтрак принесли ему и с лаем кинулся к Герману. Герман не ожидал такого горячего приема и от неожиданности выронил поднос из рук. Чашка с горячим кофе пролилась на Антона, тот ошпаренный вскочил с постели и тут же упал на пол, поскользнувшись на бутерброде с маслом.

– Да… этот кофе в постель я запомню на всю жизнь, - сказал Антон, усаживаясь на полу и потирая ушибленную руку и коленку.

Не обращая никакого внимания на своего хозяина, Кеша с аппетитом поедал бутерброды с маслом и колбасой. Глядя на эту картину, Герман подыхал со смеху. Герман беззвучно трясся от смеха, злорадно думая о том, что он отомщен. Антон от этого обиделся еще больше. Вдруг Герман испуганно глянул на лабрадора и закричал:

– Антон, твой пес съедает последнюю колбасу!

– А что в доме больше нет колбасы?! – раздосадовано спросил Антон.

– Я бы сказал больше, в доме на кухне вообще ничего не осталось из еды, не считая овсянки. Ее, кажись, навалом! Никите в последнее время зарплату выдают исключительно овсянкой.

– О, нет, я так не могу! – возмутился Антон. – Питаться одной овсяной кашей.

– А что ты хотел, Антоша? – спросил Герман. – За то ты свободный, независимый мужчина, ведешь праздный образ жизни…

– Герман, прекрати! – перебил друга Антон. – Хватит уже на мне вымещать свое зло. Если тебе здесь не нравится, можешь убираться обратно к себе домой. Маринка тебя уже заждалась, наверное…

– А вот и не уйду никуда отсюда! – зло сказал Герман. – Это дом Никиты, он меня приютил, буду жить, сколько мне вздумается.

– Ну и живи, а я пошел, - сказал Антон.

– Куда? – сразу же оживился Герман.

– В ресторан, где меня вкусно покормят! – сказал Антон, одеваясь на ходу.

– В какой ресторан, у тебя же денег нет? – спросил Герман, он был страшно заинтригован.

– У меня есть в городе много мест, где мне рады!
– самовлюбленно произнес Антон. – А ты оставайся тут, Герман, жуй овсянку!

– Антон, ты бросишь друга?! – опешил от такой наглости Герман.

– Ладно уже… собирайся! – милостиво произнес Антон. – А где Никита? Пусть и он собирается!

– Никита, как всегда на работе, - ответил Герман.

– Ясно, - сказал Антон. – Я понял, овсянка в этом доме никогда не кончится…

Когда на следующий день Антон уселся завтракать, Герман с невозмутимым видом поставил перед ним на стол тарелку с кашей:

– Овсянка, сэр!

Антон покривился на тарелку с кашей и с неохотой приступил к еде, но сухая пересоленная каша не лезла в горло.

– Герман, ты опять пересолил кашу, - с недовольным видом бурчал Антон.

– Ничего, ешь, ешь… - приговаривал Герман. – Все равно в доме кроме овсянки ничего не осталось.

– Блин, ну почему Никите не выдали зарплату гречкой или макаронами? – искренне возмущался Антон.

– Или картошкой, - соглашался Герман, давясь сухой овсяной кашей.

В тот же день Антон решил более не злить отца, завязать с разгульной жизнью и выйти на работу. А еще Антон решил помириться с Викторией.

Страдания модного стилиста

СТИЛИСТ ЖОРЖ

Стилист Жорж - продвинутый и модный, он денди, цитирует Вергилия и Бомарше. Но жизнь в свете, в модной тусовке, нелегка и трудна, а порой даже опасна... Чего только стоит посещение модных вечеринок.

Жорж был известным стилистом, у него не было отбоя от клиентов. Но Жорж был неправильным стилистом, он слыл денди, был большим оригиналом, на светских вечеринках цитировал Вергилия и Бомарше, у него даже были хорошие манеры, к тому же, он был хорош собой. От остальных стилистов его отличали брутальность и надменный взгляд, несмотря на мягкие черты лица, холеные руки и некоторую манерность в его поведении. В общем, личность весьма незаурядная. Что же касается слухов в свете и модных тусовках, то Жорж был таким же скандальным, как и все стилисты, порой не брезговал и черным пиаром.

Жизнь его проходила на виду у публики, жадной до сплетен. Но никто не знал, что за фасадом успешного стилиста скрывалось нечто, что могло навеки скомпрометировать Жоржа в глазах модной тусовки, в которой он вращался. Жорж хранил страшную тайну. Дело в том, что он был неправильным стилистом, то есть он был не геем, как того требовала мода, но всячески изображал из себя «голубого». Потому что Жорж однажды понял, что без этой странности с нетрадиционной ориентацией имя себе не сделаешь в современном мире, а Жорж очень хотел стать знаменитым, потому и кочевряжился, играя роль.