Засиделись за полночь. Антон был не против полуночничать до утра, но Никита сослался на то, что ему рано вставать на работу, и отправился на боковую. Компания распалась, не было того уже куража и веселья, вскорости и Герман отправился спать. «Эх, такой стол, а выпить не с кем!» - махнул рукой Антон и поплелся спать.

На следующий день компания завалилась в модный ресторан «Три богатыря», где по случаю своей холостяцкой жизни приятели набрались как черти. Антон швырял деньги направо и налево, раздавал щедрые чаевые официантам, заказывал дорогие блюда, виски и шампанское, платил музыкантам. Потом еще поехали тусить в крутой клуб. Компания каждый вечер шумно, как цыгане, кочевала по модным заведениям города, не жалея денег, всюду им были рады.

Антон совершенно забросил работу, на которую его по блату устроил отец, и предавался безудержному веселью. Так прошло две недели жизни на широкую ногу, в кутежах и загулах. Антон и его друзья кутили напропалую, не задумываясь о завтрашнем дне. Гром грянул среди ясного неба, когда Антон, расплачиваясь в одном баре, случайно обнаружил, что на карточке нет денег. Пришлось скидываться Антону и его друзьям, чтобы оплатить счет, бармен был страшно недовольный, и сердитым взглядом смотрел на Никиту и Германа, когда они из карманов вытряхивали мелкие купюры. У Антона купюры были покрупнее, но все равно денег не хватило. Их заставили мыть посуду. Злые и угрюмые, они мыли тарелки часа два на кухне этого заведения. Антон был недовольнее всех, но ничего не говорил. Никита и Герман шумно высказывали свое недовольство, Никита говорил, что «в этом баре дурацкие правила», Герман во всем соглашался с другом.

На следующий день Антон Герасимов позвонил отцу и попросил денег. Но старший Герасимов был категоричен:

– Деньги надо зарабатывать, сынок!

– Ну, пап, дай денег! Совсем жить не на что! – продолжал канючить Антон. – Поиздержался я. Мне неудобно перед друзьями, вчера пригласил их в бар, а на карточке не оказалось денег, наскребли, что было из наличности, все равно не хватило, заставили нас мыть посуду…

– Надо же, как вам не повезло! – зло заметил Владислав Петрович.

– Папа, ну это не смешно. Я твой сын, я сын олигарха, а у меня нет денег! Дай денег!

– Иди работай!

– Куда! Я ничего не умею…

– Иди работать в мой офис!

– Там от меня больше вреда будет, - сопротивлялся Антон до последнего. – Я допущу какую-нибудь служебную ошибку, а у тебя, папа, может прогореть весь бизнес.

– Ничего, сынок, это мой офис, я потерплю, пока ты чему-нибудь научишься. Заодно и присмотрю за тобой.

– Папа, ну это несправедливо! – воскликнул в праведном гневе Антон.

– Антон, несправедливо транжирить деньги, заработанные мною в поте лица! – вспылил Владислав Петрович и повесил трубку.

– Хоть застрелись! Вот житуха настала. Еще, блин, отец моду взял, бросать трубку, такая бестактность с его стороны!
– подумал Антон, отключая мобильник. Он был страшно недоволен своим родителем.

Антон, не будь дураком, позвонил своей матери. Сженанна Викторовна услышав о страданиях сына, тут же откликнулась на его просьбу и дала ему денег. Но это была не та сума, на которую рассчитывал Антон. Веселье продолжилось в том же духе, вечеринки в кафе и посещения ресторанов в компании друзей. Кутили уже с меньшим азартом, чем прежде, уже не заказывали дорогих блюд и элитного алкоголя, обходились простыми закусками и обычной водкой с пивом.

…Проснувшись поутру часов этак в двенадцать после очередного кутежа, Антон понял, что безумно хочет пить. Он позвонил по мобильному телефону Герману и попросил того «быть другом и принести воды», так как он, Антон, мается после вчерашнего. «Может тебе еще и кофе в постель принести!» - зло огрызнулся спросонья Герман, который спал на кухне на диване. Герман выключил телефон. Антон не унимался и позвонил снова: «Ну, Герман, будь другом, принеси воды! Голова трещит, страшно сушит… Ты же на кухне спишь, а там вода рядом.» - «Железная логика!» - процедил сквозь зубы Герман. «Да и захвати еще чего-то пожрать, – попросил Антон, - есть ужасно хочется.» - «Так пить или есть?!» - рассвирепел Герман. «Не кипятись, Герман! Не забывай, я все-таки главный спонсор и требую почтения и уважения к моей персоне!» - сказал Антон.

«Был главный спонсор!» - злорадно подумал про себя Герман. Потому что вчера невзначай выяснилось, что у Антона закончились и те деньги, которые он выпросил у матери. Герман чертыхнулся и с недовольной миной поднялся с дивана. Мало того, что он здесь ютился на кухне на маленьком диванчике у окна, так еще Антону с утра воды подавай. Антон, чертяка, сам заграбастал себе большую кровать в зале, безапелляционным тоном сразу заявив, что он все-таки главный спонсор и ему положены удобства. Никита спал в соседней комнате, а Герман оказался в ссылке, на кухне. С утра у него ломило все кости, диван был крошечный, и Герман не вмещался. За ночь Герман умудрился несколько раз свалиться с дивана на пол. Герман страшно был зол на Антона. Честно говоря, Герман сам тоже себя неважнецки чувствовал, вчера Герман выпил лишнего, и теперь у него ужасно болела голова.

Подойдя к зеркалу в коридоре, Герман уставился на свое отражение. Из зеркала на него смотрела какая-то образина. Взлохмаченные волосы, опухшие глаза, недовольная рожа. Герман кисло усмехнулся своему отражению, пятерней расчесал спутанные волосы на голове и принялся готовить завтрак «этому обормоту Антону. Черти бы его побрали! Блин, как в армии – дедовщина!» – зло буркнул Герман, хотя в армии никогда не служил. Герман поставил кастрюлю с водой на плиту, чтобы приготовить овсянку, и принялся намазывать масло на хлеб, делая бутерброды. Размешав кое-как растворимый кофе с сахаром в чашке, Герман поставил все на поднос и пошел в комнату Антона. В эту минуту Герман остро ощущал социальное неравенство, он посылал проклятия в адрес эксплуататора Антона и неимоверно жалел себя, считая себя угнетенным классом. О том, что Герман две недели шиковал за счет Антона и бесплатно жил у Никиты, Герман благоразумно не вспоминал. «Я, прям, и повар, и официант, и дворецкий в одном лице! – думал Герман. – Фигаро здесь, Фигаро – там!»