– Виктор Евграфович, даже не знаю, что думать. Прямо не экскурсия сегодня, а сплошные курьезы, - сделала глубокомысленный вывод Краснова: - То в зале у вас полумрак, словно половина ламп перегорела, то скульптуру Родена зачем-то обрядили в юбку из листьев, то уже у вас статуи чихают. Вы, прямо, оригиналы!

– Рады стараться, - зачем-то ответил директор. Даже находчивый Спесивцев тут не знал, что сказать.

– Это все арт-хаус, он во всем виноват, а мы стараемся, чтобы не отставать от моды. Идти в ногу со временем, так сказать, - пропищала Аллочка, эскурсовод, очень смышленая девушка.

– Ах, ну раз так, - развела руками Краснова, которая ничего не понимала в искусстве, - ну пусть будет… Но пыль все-таки в зале витрите!

Тут у одного зарубежного гостя глаза полезли на лоб. Он был в полном недоумении, что-то объясняя своим друзьям. Мэр занервничала и спросила у переводчика:

– Что такое? О чем он говорит?

– Он говорит, что скульптура, то есть «Мыслитель», теперь опирается на другую руку, чем минуту назад.

– Как это может быть?! Странно все это! Что вы скажете на это, господин директор?

Директор сильно побледнел и стал похож на гипсовую статую, которую изображал Никита. Остальные сотрудники музея тоже были похожи на восковые фигуры мадам Тюссо. И тут снова на выручку пришла смышленая Аллочка. Все-таки хорошая у нас молодежь! Она премило улыбнулась, стараясь произвести хорошее впечатление на иностранных гостей и на мэра, и сказала, как ни в чем не бывало:

– Знаете, это вечернее освещение, неверный свет создает иллюзию, обман, когда все кажется не таким, как на самом деле. Вот нашему гостю и показалось…

Что именно показалось, Аллочка не стала уточнять, не вдаваясь в подробности. Краснова почти поверила, но тут со своим словом встрял переводчик: - Знаете, мне тоже почему-то показалось, что несколько минут назад «Мыслитель» опирался на другую руку. Не может же быть приступ галлюцинаций у всех одновременно.

Заслышав эти слова, Никита понял, что пропал. Но слава Богу, все обошлось. Знал бы он, что его мучения только начинались. Как ни странно, делегация осталась довольной посещением музея. Иностранные гости на все лады расхваливали экспозицию музея и новый новаторский подход. В прессе появился хвалебный отзыв журналиста, и народ валом повалил в музей. Местная публика потянулась за сенсацией, поглазеть на чудную скульптуру Родена, производящую неизгладимое впечатление на зрителей.

Никита устал работать статуей, ему все осточертело. Особенно было ужасным в конце дня смывать с себя грим и глину, прилипшую к коже. Никита проклинал тот день, когда переступил порог музея. Но судьба-злодейка приподнесла ему еще один фортель. Неугомонные школьники сняли его на телефон и видео выложили в интернет. Так Татьяна узнала о позоре Никиты. Невзирая на все обиды и душевные раны, Татьяна как настоящий друг поспешила прийти на выручку бывшему парню. Таня немедленно отправилась к любительнице частного сыска мадам Брошкиной и просто умоляла помочь Никите.

Мадам Брошкина была на высоте, как всегда. Ей понадобилось всего пару дней, чтобы найти похищенную статую и возвратить ее в музей. Никита с чистой совестью, наконец-то, уволился из музея. На следующий день он заявился к детективу Брошкиной, чтобы поблагодарить ее за свое спасение. Нельзя сказать, что мадам Брошкина сразила Никиту наповал, но что-то таинственное и непостижимое было в ее облике. На вопрос: «Как ей удалось найти пропавшую скульптуру?», Брошкина таинственно улыбнулась, как Мона Лиза, и поведала всю историю:

– Дело в том, Никита, вы пострадали, по существу, из-за бутылки водки.

– Надо же, какая пошлость. Я чуть не погиб, чуть не застрелился, а виной всему бутылка водки…

– Скорей всего, пристрастие одного лица к спиртному. Но главным злодеем оказался Зайцев. Это он задумал похитить скульптуру и свалить все на вас. Он и подговорил слесаря дядю Петю похитить статую, подкупив его бутылкой водки. Дядя Петя вместе со своим приятелем похитил скульптуру из фургона.

– Дядя Петя, как он мог?! – воскликнул в сердцах Никита.

– Не судите его слишком строго. Он, всего лишь, слабый человек, подверженный пороку пьянства. К тому же, он не знал, что так все обернется. Он во всем сознался и повинился, как только я стала с ним говорить. Он сказал мне, что очень страдал от того, что по его вине у вас начались неприятности. Но все же главный злодей и зачинщик Зайцев. Он приревновал вас к Ксюше, у него на нее были виды, а тут вдруг появились вы, молодой и красивый, как древнегреческий бог Аполлон, конечно же, неказистый с виду Зайцев жутко ревновал, вот и устроил аферу с похищением века.