Я бы может быть вообще забралась куда-нибудь подальше от линов, но боязнь за малышей, что росли у меня под сердцем, была гораздо сильнее. Вот и пришлось мне поступиться если не всем, то многим.

В первую очередь я все же не ушла жить отшельницей на край света, а постаралась разместиться так, чтобы при необходимости мне могли помочь посторонние лины. Конечно, было бы гораздо лучше, чтобы за моим самочувствием всю беременность наблюдали квалифицированные врачи из Центра Репродукции, но подобную роскошь я не могла себе позволить. Выбирая из двух зол я выбрала меньшую. Лучше помощь лекарей самоучек, чем оказаться подопытным материалом и подвергнуть еще большему риску еще не рожденных малышей.

На новом месте я начала жизнь с чистого листа, выдумав историю, в которую сама же и поверила. Якобы я бежала от общества, желая жить как можно ближе к природе, без давления условностей и внедряемой морали. Как оказалось таких же тихих бунтарей, не желающих быть послушными марионетками, оказалось очень много. Стоило мне только шире взглянуть на мир, как он оказался гораздо больше, чем я думала изначально.

Собственная зашоренность поражала. Как я могла не видеть очевидного? Общество давно изжило насильно внедряемые устои.

В забытых триединым поселениях лины жили совершенно иначе, нежели мы в мегаполисах.

Они не развивали бурную деятельность по обмену партнеров из триа. Здесь триа складывались самостоятельно без чьего-либо указания. Каким-то образом без специальных устройств и супермегаумных компьютеров некоторые лины могли определять совместимость триа. Или же мне, как чужой, недавно поселившейся на окраине поселения, не рассказывали всей правды? В последнее время я стала подвергать критике и сомнению любое услышанное слово.

— Ой, — вскрикнула, когда почувствовала нестерпимую боль в районе печени.

Малыши уже значительно подросли и им было тесно у меня в животе, вот они и пытались расширить обитаемую территорию, а страдала от этого я, получая чувствительные тычки и пинки от своих крошек.

Я почему-то была уверена, что поступила правильно, сбежав куда глаза глядят. Доверившись собственному инстинкту, толкнувшему на необдуманный поступок, я поставила все на кон.

Не знаю, что там сотворил Стефан и как добился того, что я смогла забеременеть от него одного, но я была ему благодарна за предоставленную возможность. Каждый прожитый день приближал меня к осуществлению мечты. Я считала дни до предполагаемого срока, когда малыши должны были появиться на свет.

Переждала пока пройдет приступ боли, вызванный тычком со стороны одного из малышей, чтобы продолжить уборку своего скромного жилища. В нем было все две комнатушки. Одна из которых была спальней, а другая совмещала в себе функции прихожей, гостиной, кухни.

Все удобства были на улице, сразу же за домом. Если же мне хотелось принять водные процедуры, то делала это в большом тазу в углу кухни. В первое время для меня подобное было дикостью, но потом привыкла, даже стала получать некое удовольствие от ритуала омовения. Правда, в последнее время, став сильно неповоротливой, начала с опаской влезать и вылезать из таза, боясь поскользнуться и упасть.

В поселении я почти ни с кем не общалась, лишь изредка перебрасывалась парой слов с линами проживающими по соседству, да в магазине, куда ходила за продуктами. Как бы мне не хотелось жить уединенно, но подобное было, к сожалению, невозможно. Исключение на общение было лишь у Ганны, женщины немного не в своем уме, считающейся в поселении местной юродивой. А все почему? Потому как женщина говорила страшные вещи, без оглядки на личности, которые линам не хотелось слышать. Ганна вещала правду и никогда не называла белое черным. Естественно, вначале я о том не знала, лишь потом до меня дошли слухи о женщине, с которой у меня завязалась странная дружба, но было уже поздно.

Я к ней привязалась, а потому прощала все странности. Впрочем, мне она никогда не говорила чего-нибудь такого, что я не желала слышать. Или почти ничего.

— Решила родить раньше времени? — раздалось с порога моего жилища. Стоило подумать о Ганне, как она появилась тут как тут.

— Доброе утро, Ганна, — повернулась на звук голоса, убирая мокрую прядь со лба. Поскольку руки были мокрыми, делать это пришлось запястьем.

— Ты почему меня не позвала на помощь? — подошла ко мне женщина и отобрала мокрую тряпку.

— Еще чего не хватало. Я и сама справиться могу.

— Только не в твоем положении, — заупрямилась она, продолжив делать то, что еще серту назад делала я. Она выполоскала тряпку, отжала и принялась домывать полы в кухне.

— А что с моим положением не так? — я-то прекрасно знала о чем идет речь, но из вредности начала спорить. — Ты чего пришла? На меня накричать? — полезла в бутылку, зная, что лучшая защита это нападение.

— Ищут тебя, — ответила женщина.

— Ну и пусть ищут, — на автопилоте ответила я, продолжая наступать на женщину. — А мне какое дело?