Если бы я не лежала, то несомненно бы села, потому как услышанная новость была для меня действительно новостью. Я почему-то всю беременность думала, что ношу под сердцем двух сыновей. Я готовилась к этому. И вдруг оказалось, что я ошибалась, что вместо сыновей я родила девочек. К такому повороту событий я была совершенно не готова.

— И как ее зовут? — дрожащим голосом спросила у мужчины, впившись в него взглядом.

— Анита, — и как бы оправдываясь добавил. — Мне всегда это имя очень нравилось. В нем какая-то тайна. Ты же не против? А?! — мужчина явно робел за свое столь вольное поведение. Вот не думала, что Гевор так может. — Ты же была без сознания, а нам надо было как-то общаться с девочками. Не по номерам же их называть? Ведь правда?

— Правда, — подтвердила, обдумывая полученную информацию.

Мне было больно, что я пропустила самые сладкие моменты в жизни дочерей, их первые вздохи, движения рук, шевеление пальчиков. Но в то же время я была счастлива, что они живы. Ведь это было самым главным. И все остальное отступало на дальний план.

— Но ты можешь добавить еще одно имя.

— Нет, — разлепив губы сообщила.

— Что нет? — Гевор напрягся.

— Не надо еще одно имя. Мне нравится. Все нравится. Все равно у меня не было придумано ни одного. Я предполагала, что будут мальчики.

— Ты расстроилась? — заглянув мне в глаза, спросил Гевор.

— Нет. Ни в коем случае. Так даже хорошо. Девочки. Я знаю как себя с ними вести. Ведь они такие же как и я, — мне все сложнее было говорить. Усталость неподъемным грузом навалилась на меня. Сил бороться с нею не было.

— Хватит болтать. Неужели ты не видишь, что ей плохо? — донеслось до меня.

То Ганна высказывала все что думала в глаза Гевору. Отреагировать я не смогла, потому как от усталости закрылись веки и я провалилась, в этот раз в сон.

Мои дочери оказались само совершенство. Я это поняла сразу же, стоило мне только на них взглянуть поближе и повнимательнее. Совершенно разные, как внешне, так и по характеру.

Лайза оказалась тихой и спокойной, а вот Анита, наоборот, шумной и верткой. Хотя, по началу мне показалось все несколько иначе.

Впрочем, чему я удивляюсь? Все в отцов. Лайзе достались мои щеки и мой подбородок, все остальное, вплоть до цвета волос она взяла от папы. Стефан был на седьмом небе от счастья всякий раз, когда смотрел на дочь. Я не могла разобраться что в нем больше: отцовской гордости за своего отпрыска или радости оттого, что его эксперимент, наконец, удался? О последствиях я старалась не думать.

Анита же больше всего была похожа на одного отца. Я имею в виду Гевора. Это было удивительно, но это было именно так. Девочку словно вылепили по образу и подобию. Хоть она и была маленькой и сморщенной, но лоб Гевора был один в один, впрочем, как и губы, как и щеки, только глаза были то ли мои, то ли нет. Меня это не сильно заботило. Больше волновало другое. Гевор, как и Стефан, не мог насмотреться на дочь. Что само по себе было не нормально. Ну не принято в нашем обществе общение детей с отцами. С матерями еще на худой случай связь сохранялась, а вот с отцами нет. По крайней мере, мне такое не было известно. А тут вдруг такие отношения. Я переживала во что они выльются со временем.

Мое здоровье восстанавливалось долго и мучительно. Все же роды вне медицинского учреждения вышли боком. Как я, вообще, осталась жива после всего, это одному лишь триединому было известно. О плохом я старалась не думать, лежа в постели и смотря как в моем крохотном домишке суетятся два отца, ухаживая за новорожденными дочерьми. На удивление они были неплохими няньками, словно всю жизнь только тому и обучались, чтобы нянчить крошек. Мужчины даже Ганну особо не подпускали к девочкам. Только по необходимости позволяли взять их на руки или же перепеленать.

Кормили меня тоже по очереди. То Гевор готовил, то Стефан. Мне дозволялось лишь перекатиться на один бок, чтобы кое-как съесть то, что они приготовили. Раз в день приходила Ганна, которая и приносила последние известия из поселения. Хорошо что я выбрала самый отдаленный домик, последний на улице. Он еще вдобавок был отгорожен несколькими рядами дикорастущих кустов. Поэтому практически не было видно что творится во дворе и около дома.

Однажды, когда мужчины были в кухне-гостиной, а Ганна сидела со мной, то мне наконец таки стала известна ее история. Оказалось что женщина когда-то была врачом, причем неплохим, но трагедия, случившаяся с нею, повлияла на всю оставшуюся жизнь. На ее глазах произошла авария, она пыталась оказать помощь одному лину и неправильно определила что нужно сделать в той ситуации. В результате мужчина умер. А Ганна после этого стала испытывать сомнения в своей профригодности, которые со временем стали мешать работать, да и, вообще, мешать жизни. В итоге Ганна работу бросила и стала искать уединения, которое и нашла в отдаленном поселении. Здесь же она прослыла женщиной странной и своеобразной.

А тебе подобрали классное триа, — как-то сказала она мне. — С такими партнерами грех расставаться. Вон как они о тебе заботятся, про малышек я, вообще, молчу. Такое в первый раз вижу, хотя я в жизни повидала очень и очень много.

— Один партнер, — поправила я женщину.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась она.

— Только Гевор партнер по триа, — я не желала скрывать правды, ведь скоро она все равно станет известна. Шила в мешке не утаить. Я видела как Стефан, смотря на Лайзу, весь горел желанием повторить эксперимент. Я даже немного боялась за свою девочку, но пока отгоняла все страхи подальше, чтобы не нагнетать обстановку. Главное было не допустить исчезновения Стефана с дочерью. Впрочем, пока я кормила детей грудью они были связаны со мной. Исследователь, таившийся в Стефане, это понимал хорошо, как никто другой.