В заведении того бармена нигде не было видно. Журналист взял сок и с полчаса сидел, высматривал. Пока не надоело.

– Слушай, дружище, тут твой коллега работает. Такая модная причёска, - Колганов показал на себе, - выбрито по бокам и сзади хвостик. Где он?

Бармен посмотрел на него устало.

– Никита что ли? Он свалил час назад.

Колганов не смог скрыть удивления.

– Когда вернётся?

– Он уже не вернётся. – По лицу бармена видно, что он явно недоволен. – Сказал, ноги его здесь не будет.

– Чёт не догоняю, - журналист не ожидал такого поворота событий.

Собеседник вздохнул, словно набираясь терпения.

– Никитос написал заявление на увольнение. Сказал, мол, всё к чёрту, надоело. Я ему говорю «доработай смену, тебя же не рассчитают». А он махнул рукой.

– Весело, - хмуро процедил Колганов.

– Ты его знакомый? – Парень изучающе посмотрел на журналиста. – Ощущение, что я где-то тебя видел. Но у Никитоса нет друзей, заказывающих в баре один сок.

– Я ему денег должен. – Тот от напряжения барабанил пальцами по столешнице. – Он ничего не передавал?

– Нет. – Бармен покачал головой. – Этот козёл просто написал на бланке меню заявление и свалил. А теперь мне за двоих расхлёбывать.

Колганов сжал стакан с напитком так, что костяшки пальцев побелели.

– Не знаешь, как его найти?

– Запиши телефон. Он снимает однушку где-то в Царицыно. Больше ничем помочь не могу.

– Ладно, спасибо.

Колганов вышел и набрал номер. Вместо гудков раздалось «номер абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Глава 86

– Ты изменилась, Маржана. – Ян Григорьевич вглядывается в лицо дочери и пытается осознать нахлынувшие эмоции. С одной стороны, личина, внешняя оболочка, пусть и с незначительными изменениями, прежняя. С другой, внутри не прежняя импульсивная, непредсказуемая и… родная сердцу дочь, но… непонятное нечто. Лишь ею кажущееся и оттого вызывающая… страх. Да, страх.

– Ты же сам этого хотел, папа. – Тон Маржаны ровный и бесстрастный. – Никто тебя не принуждал.

– Я хотел сделать тебя бессмертной… - Начал было Ян Григорьевич, однако Маржана его перебила:

– Ты принёс меня в жертву своим планам. – Она медленно приблизилась и смотрела на него изучающе. – Никто не заставлял тебя брать в руки Атам. Верно?

– Я хотел подарить тебе новую жизнь, потому что твоя была пустой и никчёмной! – Выпалил Ян Григорьевич. Ноги онемели и не слушаются. Тело тоже словно сковано цепью. Вместе с тем, поднимающаяся адреналиновая волна постепенно чувство страха притупляет. На его место приходит… пустота. Взгляд желтых, с длинным узким зрачком, глаз гипнотизирует и расслабляет. Мужчина вдруг осознал себя жертвой, чучелом животного из гостиной. Раньше он был охотником, всегда атаковал. Отныне всё поменялось местами: он жертва и не в состоянии даже пошевелить пальцем. – Я не хотел, чтобы ты кончила, как твоя мать!

– Какая-никакая, она была моя, папа. – Маржана перешла на усыпляющий шёпот и вдыхала запах эмоций стоящего перед ней человека. Отцом она его называет, скорее, по привычке. Ведь он, хоть и первый среди Холодных, всего лишь человек. А она… - Впрочем, оставим семейные распри в прошлом. Несмотря на то, что я не только не указала тебе дорогу к Огню Солнечных, сама в него угодила. Чтож, прости, что не оправдала твоих надежд. Но я вернулась. Ты и сам этого не ожидал, верно? Вернулась другой: стала сильнее, умнее и не ведающей человеческих эмоций. Но ведь это хорошо, правда? Папа, ты же сам этого хотел. – Маржана прервалась и некоторое время молча смотрела на когда-то бывшего её отцом человека. Она была не совсем искренней, сказав, что утратила способность испытывать эмоции. На самом деле, это не так. Вернее, не совсем так. – Только есть нюанс: отныне я сама буду решать, что мне делать. Я ведь уже взрослая, верно? Впрочем, некоторые цели у нас совпадают: ты жаждешь одержать верх над Солнечными, а я хочу отыскать одну из них. И здесь мы можем друг другу помочь. – Она провела рукой с непривычно длинными чёрными ногтями по бледному лицу Яна Григорьевича. – Ты же мне поможешь, папа?

Глава 87

Ложиться спать смысла нет: вставать через два часа. Колганов стянул мокрую от пота футболку и встал под прохладный душ. Совершенно очевидно, что в пареньке взыграла алчность: завладев дорогим украшением, тот предпочёл скрыться. В принципе, если сильно захотеть, Никитоса найти можно. А если попросить об этом Яна Григорьевича, то сие произойдёт ещё стремительнее. Однако придётся назвать истинную причину обращения. К тому же, после недавних событий, обращаться к Лазаревскому уже не хочется: обида клокочет в груди.

Колганов вынужден признаться самому себе: он так много возомнил о себе, своей значимости для отставного дипломата, что недоверие того просто подкосило. Сам виноват. Надо оставаться тем, кто ты есть на самом деле – простым журналюгой. Не самый хорошим, но и не самым плохим.

А может, так надо? Если ты на крупной руководящей должности, то должен иметь несколько независимых друг от друга каналов контроля за подчинёнными. И любой на месте Лазаревского поступил бы точно также. И Колганов тоже. А кто тогда контролирует Оксану? Или, как её там, Ирину…?