Воронцов не удержался и, взяв с собой несколько своих бойцов, направился в сторону складов.

А спустя пятнадцать минут захотелось действовать и мне. Гоняя в голове мысли и идеи, я вдруг подумал, что стоит попытаться сэкономить время на доставке складского имущества. Мы можем совершить одну, максимум две ходки, а потом – баста, немцы обязательно прикроют лавочку. Я к тому веду, что несколько десятков автомобилей, который сейчас неторопливо заполняются трофеями немецкими руками, прикрыть от вражеских взглядов никак не выйдет. Нужно несколько часов для сложного ритуала и море энергии. То есть, я отдам всю ману, до донышка опустошу свой резерв. А вот этого совсем не хочется, так как предстоит тяжёлый обратный путь, и энергия может понадобиться.

«М-да, - вздохнул я про себя, - не хотелось, но придётся… чёрт, не по себе даже как-то».

В общем, я решил воспользоваться тем разделом в Книге, где изучалась демонология. А конкретно – призыв. Это самая простая и мощная магия, которая доступна мне. Но придётся дождаться Воронцова. Ну, а до того времени я займусь подготовкой к ритуалу. Место под него выбрал подальше от расположившихся спутников и машин. Десять бойцов и сержант под моим руководством при помощи больших сапёрных лопат, топориков и ножей расчистили и разровняли на поляне круг диаметров в десять метров. Потом копали канавки, размечая колышками на верёвке. Вопросов никто не задавал, видимо, уже привыкли к моим занятиям, после которых всем только сплошная польза.

Работа уже подходила к концу, когда вернулся командир разведроты.

– Я нужен зачем-то? – поинтересовался он.

– Угу, - я кивнул в сторону. – Отойдём, командир.

Как только мы оказались на расстоянии, с которого самые любопытные уши не смогут разобрать разговор, я сообщил, что мне от него требуется.

– Нужно, чтобы притащили мне десять немцев – это раз. И один или два бойца, кто не боится ни бога, ни чёрта, для кого кровь человеческая – вода, тот, кто легко зарежет пленного и не станет обращать внимание на то, что его не касается.

Воронцов от этих слов помрачнел.

– Зачем вам это? – задал он вопрос мне.

– Ты слышал про языческие капища? Про старых славянских богов? О жертвах, которые им приносили? – начал я издалека.

– Да. Вы хотите…

– Правильно, - перебил я его, - именно это и хочу. Ритуал должен помочь забрать куда больше имущества, чем нам по силам сейчас. Думаю, убить ради подобного десять врагов – это малая цена.

– Пленных, - поправил он меня.

– Немцы наших пленных не жалеют, - холодно произнёс я в ответ. – Как-нибудь позже сам узнаешь, что эти гады с ними творят, о пытках голодом и жаждой, об издевательствах, о лагерях смерти, где за месяц уничтожаются десятки тысяч неповинных людей.

– Звучит страшно, товарищ Глебов. Даже слишком страшно, чтобы поверить в такое. И откуда вам всё это знать?

– Разве забыл, что я могу видеть будущее? Ты же был тогда, когда я рассказал про эту свою возможность.

– П-помню, - запнулся собеседник, его охватило волнение. – А вы можете увидеть всё, что угодно?

– Всё, что ко мне относится. Например, став участником этой войны, я узнал немного о ней, о её ходе.

– И когда?!.

Я понял, о чём недоговорил Воронцов. Грустно вздохнув, я глухо произнёс:

– Нескоро, очень нескоро. Готовься к сильным лишениям и нескольким годам сражений, которые унесут больше двадцати миллионов жизней советских людей.

– Сколько?! – охнул он. Мужчина, повидавший в жизни немало, в одно мгновение был выбит из колеи, услышав от меня историю будущего своей страны.

– Я не вру, сам узнаешь, если будешь жив. И давай вернёмся к моему вопросу, чтобы время не тратить зря.

– М-м, будут пленные и боец. Хороший, крепкий, жестокий я бы сказал, старый партиец.

– Бойца сюда пришли, немцев можно со складов умыкнуть, тех, кого быстро не хватятся. Мне на ритуал нужно часа два всего.

– Скоро будет всё сделано, - пообещал разведчик. – Вы здесь будете?

– Да. Чтобы не терять время, ты возьми машину и большой амулет скрытности. С ними сумеешь всё сделать быстро и незаметно.

Через несколько минут после того, как ушёл разведчик, к нашей работающей компании присоединился боец в возрасте с лычками старшины. Около сорока пяти лет, лицо загорелое и как бы даже это был не въевшийся загар, который с человеком остаётся на всю жизнь. «Будёновские» усы, взгляд с прищуром, тело сухопарое, жилистое, рост средний. Передвигался вразвалочку.

– Старшина Фролов, товарищ Глебов, - представился он мне. – Меня к вам в помощь направили, мол, нужен особо надёжный и непугливый человек для важного дела.

– Важное дело связано с кровью и болью, чужими, понятное дело, - я внимательно посмотрел ему в глаза, стараясь заметить какую-нибудь эмоцию вроде отторжения, брезгливости. Но ничего такого даже тени не было.

– Ежели пытать кого-то, то мне это привычно…

Фролов где-то пятнадцать лет назад попал в Туркестан, где оказался в составе красного отряда, который сражался с последними бойцами Белого движения и басмачами (точнее, местными революционерами, басмачами же называли их в СССР). Как оказалось, сражаться с летучими конными отрядами борцов за свободу (точнее, за старые порядки, которые нравились пашам и эмирам) эффективно могли только такие же отряды… отморозков. Фактически, красные отряды были такими же басмачами. Разумеется, об этом история умалчивает, обеляя людей, у которых руки были по локоть в крови, так же, как и у их противников. Очень быстро Фролов научился местным пыткам, например, самая распространенная была такая: при достаточном времени, жертве выбривали голову, из сырого теста делали колбаску, которую кольцом лепили на макушку несчастного, в итоге получалась эдакая чаша со стенками из теста и дном в виде скальпа и в эту чашу палачи наливали кипящее масло. Про вспоротые животы, разрывание лошадьми, волочение связанного за лошадью по камням, закапывание живым в могилу можно не говорить, так как применялось это повсеместно. Красные басмачи точно так же насиловали и убивали женщин, пытали и казнили тех изуверскими способами, как и их враги, что поступали точно так же со слабым полом из тех городов и селений, кто принял советскую власть. И вот один из таких умельцев стоял рядом со мной.