Узнав, что происходит, я заскочил в штаны, накинул на голое тело куртку, сунул ноги в ботинки и бросился в сторону разгоревшейся перестрелки с начала которой, по словам часового, оставшегося возле пустой палатки, не прошло и двух минут. Оказавшись рядом с местом боя, где уже дошло дело до рукопашной, в которой сошлись несколько десятков человек, я приложил их массовым параличом.

Досталось всем – нашим-ненашим, и тем, кто прибежал на шум и оказался рядом с дерущимися. Я специально расширил площадь заклинания, чтобы не дать убежать кому-то из врагов и на тот случай, если кто-то из них затаился в сторонке.

– Не сметь! – рявкнул я, когда увидел, как один из красноармейцев занёс штык СВТ над неподвижным телом в пятнистой чужой форме.

– Так это ж фашист, ихний диверсант, - удивлённо произнёс тот, но оружие от лежачего отвёл. – Эвон наших скока побили гады енти.

– Не ты его взял в плен, не тебе и приговор выносить. Или считаешь, что можешь такое себе позволить? – процедил я.

– Нет, нет, - замотал тот головой, а потом заторопился затеряться в толпе бойцов.

«Балбесы, блин, кого допрашивать, если всех перебить сейчас? – мысленно вздохнул я. – А допрашивать нужно, иначе как узнать, почему часовые не заметили такую толпу».

Дальше началась сортировка парализованных тел, причём я приказал связывать всех немцев и бойцов в красноармейской форме, если те незнакомы. Потом разберёмся.

Отдых был испорчен. Какой уж тут сон, когда чуть ли не в центре расположения оказались враги. И как они вообще сумели проскользнуть мимо секретов, где имелся боец с амулетом, отводящим взгляды? Причём он был один, чтобы напарник или товарищи не выдали его своим присутствием.

Ночная вражеская вылазка стоила нам семи убитых и двенадцати раненых. Захватить в плен удалось девятерых немцев, погибло в ходе короткой стычке ещё шестеро «камуфляжных».

Все как на подбор были молодыми, не старше тридцати лет здоровяками. Одетые в крупнопятнистый камуфляж, кепи, в ботинках, вооружённые автоматами и пистолетами. Причём у двоих были «бесшумки»: Р-38 с массивной трубой ПББС.

Чтобы не терять время на допросе, я использовал свои навыки мага. Благодаря ментальным чарам (более жёстким, чем те, которые я использовал до этого) немцы выдали весь расклад.

Это было элитное подразделение, аналог ОСНАЗа. Не егеря даже – куда круче. Все они служили в абвере и подчинялись лишь самой верхушке командования данной структурой. Сорок человек немецких «волкодавов» были переведены на Восточный фронт под Пинск, откуда в Рейсхканцелярию летели невероятные и иногда панические депеши. Их командиру майору Вольфганту предстояло на месте разобраться с тем, что вызвало истерику у командования дивизии, толпящейся вокруг не такого уж и большого советского города.

Дважды спецы выходили в ночную разведку и дважды возвращались, чувствуя животными инстинктами, развитыми за годы службы, что впереди их ждёт только смерть. И они смогли найти тактику, как пройти мимо бойцов с моими амулетами. Немцы буквально по метру разобрали маршрут проникновения за линию окопов. Первые разведчики заметили, что машинально отводят взгляд в сторону от некоторых мест. Для таких специалистов как они, подобное было невероятно! У диверсантов уже привычка выработалась разбивать окружающую местность на сектора и проскакивать по ним взглядом, отмечая все детали, даже мелкие. И вдруг такой выверт собственного организма. Вольфгант сравнил доклады разведчиков, потом целый день в бинокль рассматривал наши позиции, а ночью вновь отправил несколько двоек, приказав обращать внимание на любые странности. Вот таким не особо хитрым способом немцы сумели рассчитать маршрут мимо постов, где сидели в засаде красноармейцы, скрытые магией.

Способ-то нехитрый, зато выполнение плана по нему о-очень сложное. Абверовцы заслужили моё сильнейшее уважение, раз сумели перебороть инстинкты. А ещё, выходит, немцы теперь знают, как бороться с воздействием амулетов, по крайней мере, в курсе, на что нужно обращать внимание. Уже не покатаешься по их расположению на машине, м-да. Правда, Воронцов сказал, что с оставшимися немецкими осназовцами уже в эту ночь будет покончено. Он лично с десятком лучших бойцов, защищёнными амулетами, наведается к ним в гости. Если тех не окажется на месте (если не глупые, то после провала основной группы должны были сменить местоположение отряда), то даст прикурить остальным гитлеровцам.

– Подкачали ваши амулеты, товарищ Глебов, - покачал головой Маслов.

– Это самые простые вещи, чего вы от них хотели-то? – хмыкнул я. – На более сложные у меня нет времени и материалов.

– А что нужно для действительно хороших вещей? – он посмотрел мне в глаза. – Драгоценные камни?

– И камни, и многое другое, - пожал я плечами. – У меня есть наметки, но пока о них говорить рано.

*****

Когда-то давно это здание было частью усадьбы кого-то из панов. После того, как территория стала частью СССР, поместье превратили в склад, в здание сельсовета, сельскую кузницу и разместили часть общественного стада крупного рогатого скота. А сейчас та площадь, которую ещё месяц назад занимали советские чиновники, стала штабом особой группы германских войск.

В комнате находились три десятка человек, двое самых пожилых выделялись широкими лампасами. Среди остальных никого ниже майора не наблюдалось. Лица немцев были серьёзными и дело даже не в том, что совещание – это не место для веселья. Нет, совсем не это мешало улыбкам. Эти люди рисковали потерять своё положение вплоть до жизней, если не выполнят приказ верховного командования. А тот был прост: в течении недели взять Пинск, этот город острой костью торчал в горле немцев, которые успешно наступали южнее и севернее этого советского города.