— Наша молодежь этого не знает! — сказал Гребенников.

— Счастливые! Им в руки все! Берите, читайте, миленькие. Конечно, это хорошо. Очень хорошо. Только не следует забывать, какой ценой добыта им возможность жить культурно. Отец мой и дед также работали у Юза. И я вижу их, как вас сейчас, — вот они возле печи, насквозь прокопченные газами. А если дома, то отца своего иначе и не представляю, как на табурете. Видно, только пришел, сел, вытянул ноги в чунях и заснул. Его никогда у нас не будили. Он просыпался сам за полчаса до ухода на работу. А жили мы возле доменного цеха, в землянке.

— Вы знали, конечно, и Курако?

— Курако? О, это человек, о котором ни один русский доменщик, ни один доменщик вообще не может говорить спокойно... Такие, как Курако, родятся, может быть, раз в сто лет. И знания, и чутье, и хватка. А какая воля! Какое упорство! Какая гордость! Он ведь из дворянской семьи сам, бежал из дому юнцом.

Лицо Бунчужного осветилось далеким воспоминанием.

— Был такой, знаете, случай: на мариупольском заводе закозлили французы печь. Хорошую, новую печь. Вышла она из строя. И никто из французских специалистов не мог вернуть ее к жизни. А Михаил Константинович вернул! Французы ахнули. Директор на радостях ткнул горновому Курако два пальца, а Курако в ответ ему — ногу... Ох, и смеху было...

Бунчужный долго не мог успокоиться от смеха, который сотрясал его небольшое тело.

Нахлынули воспоминания и на Гребенникова, живые, неугасающие, прошедшие через мозг и сердце.

Не сразу удалось тогда, в девятнадцатом и двадцатом, восстановить историю жизни и гибели Леши Бунчужного; кое-что осталось неузнанным. Но даже то, что он твердо знал от самого юноши и от его товарищей, и из показаний захваченных белых контрразведчиков, и о чем догадывался,— было необычайным. Отец, понятно, ничего этого не знал.

...Осенью девятнадцатого года в седьмой параллельный класс Александровской гимназии в Николаеве вкатилась перед пятым уроком «Бочка». Так гимназисты прозвали своего классного наставника.

— Господа, к вам определен новый товарищ!

В классе установилась тишина. Гимназисты обернулись к двери, в которой стоял высокий юноша, худой и на первый взгляд некрасивый. Он был выше всех, даже второгодника «Жерди».

— Я надеюсь, новый ваш товарищ украсит собой класс!

При рекомендации классного наставника новичок потупился, затем поднял голову.

Гимназисты увидели его глаза. Большие, доверчивые, они блестели странным зеленым светом, смягченным длинными ресницами.

— Здравствуйте, господа! — тихо, но внятно сказал новичок.

Ему ответили.

— Петр Петрович, пусть новичок сядет ко мне! — попросил Витя Порхов.

Но в это время вошел «Ганнибал». Шум утих. Новичок постоял в нерешительности. Его потянули за мундирчик, он оглянулся и сел на ближайшую парту.

— К нам прибыл новичок! — сказал Витя Порхов, прикрывшись «Вергилием Мароном» — тонкой книжицей в синем коленкоре.

— Кто такой? Какой новичок?

Гимназист встал.

— Вы? Ваша фамилия?

— Бунчужный.

— Имя?

— Алексей.

— Кто ваш отец?

— Профессор.

— Вы бежали от большевиков?

Леша покраснел. Несколько минут он пристально смотрел на «Ганнибала».

— Отец сделал ошибку... — сказал глухим голосом. — Отцу показалось, что на юге будет спокойнее: он металлург, работает над одной проблемой. В Москве сейчас трудно: она в железной блокаде. Но разве можно покидать друзей в трудную минуту?

— Что вы сказали?

На гимназиста покосились две трети класса.

— Я сказал, что отец сделал ошибку...

Наступила неловкая тишина. Нужно было немедленно найти достойный выход. Еще минута, — и будет поздно. «Ганнибал» поднялся.

— Да, я согласен с вами. Ваш отец сделал ошибку: он слишком поздно бежал от большевиков. К друзьям надо стремиться пораньше!

«Ганнибал» кашлянул.

— Итак, господа...

Он раскрыл журнал и под мертвую тишину пробежал глазами список сверху донизу.

— Мы просим обратить внимание на классную доску! — раздался чей-то голос. «Ганнибал» обернулся. На доске каллиграфическим почерком было написано:

Лицо у «Ганнибала» осветилось улыбкой, но тотчас погасло.

— От гимназистов седьмого класса можно требовать большей грамотности... Итак, Порхов, пожалуйте к доске.

Витя вышел.

— Переведите: Агатокл, в надежде расширить свое царство, переправил войска из Италии в Сицилию...