Леша шел не спеша, словно на прогулку, занятый мыслями, однако вид гимназиста, шагающего в задумчивости по проселочной дороге, казался несколько странным. Верстах в десяти от Николаева гимназиста остановили. В машине сидело несколько деникинских офицеров.

— Далеко, гимназист, собрались?

Леша подошел к дверце, из которой высовывалось отечное лицо немолодого офицера.

— В Одессу.

— В Одессу? Так ведь до Одессы сто двадцать верст!

— Мне надо. А пароходы не ходят. И подвод нет.

— С вами есть какие-либо документы?

— Я гимназист VII класса. Вот мой билет.

Леша протянул книжечку в коленкоровом коричневом переплете.

Полковник взял и осмотрел билет со всех сторон.

— Садитесь!

Леша сел. Машина покатила дальше.

— Вы давно в Николаеве?

— Скоро исполнится месяц.

— Зачем вам понадобилось в Одессу?

— Там живет тетя. Мы послали ей несколько писем. Она не ответила. Возможно, больна. Решили навестить. Отец не может, мать и сестра также. Эта обязанность пала на меня.

— Что у вас за книга?

Полковник бесцеремонно вынул из-за отворота Лешиного пальто книгу.

— Ключевский? История? Зачем вам в дороге Ключевский? — спросил полковник, перелистав книгу.

— Я люблю историю.

— А это что? — спросил уже совсем другим голосом полковник, вынув из-за цветной обертки книги квитанцию с овальной печатью: «Физико-химико-механическая и электроводопроводная рабочая мастерская А. И. Терехова».

На одну секунду лицо у Леши дрогнуло.

— Квитанция...

— Какая квитанция?

— На починку примуса...

— Где находится эта мастерская? — продолжал допрос полковник.

Леша вспомнил, что на Никольской улице он видел какую-то мастерскую и твердо ответил:

— На Никольской. Мы отдали в починку примус... Я относил. Квитанцию положил в книгу, с которой обычно не расстаюсь.

— На Никольской? — вмешался юнкер. — Разрешите, господин полковник, квитанцию. Я николаевец, знаю каждый дом.

Ему передали квитанцию.

— На Никольской, действительно, есть мастерская, но не Терехова, а Виельпольского.

— Этого я не знаю, — как можно спокойнее ответил Леша. — Мы недавно в Николаеве...

— Возможно, Виельпольский перепродал. Время такое! — заметил капитан, не принимавший до сего времени участия в допросе Леши. — Кстати, кто ваш отец? И что он делает в Николаеве?

— Профессор. Он читает химию в реальном училище.

— Да, профессору нечего делать в Николаеве, — заявил юнкер. — А вот в Херсоне он мог бы занять кафедру. Там открыт политехнический институт. Приехали виднейшие профессора из Питера, Москвы, Киева. А кого вы знаете из николаевцев?

— Я знаю семью Порховых и... Веру Белосельскую... — сказал Леша, считая, что в его положении эти имена могут сослужить хорошую службу.

— Порхов — главный инженер завода «Руссуд». Почтенный человек. А Белосельские — аристократическая семья. Верочка — просто лазоревый цветок! Если хотите, господа, я познакомлю вас, — предложил юнкер. — Вы знали Белосельских по Москве? — спросил он Лешу.

— Да...

Затем юнкер стал рассказывать, как он на вечеринке выпил графин водки и не был пьян.

— Только, господа, встал с трудом из-за стола... Ну, и, вероятно, шел не совсем правильно по одной доске...

— Воображаю! — усмехнулся капитан. Он был мало разговорчив. Леша заметил, что на капитане были черные бархатные погоны и значок в виде лаврового веночка с мечом; значок висел на георгиевской ленте.

— Вензеля выкручивали, юнкер! Уж не иначе! А вот я, действительно, знал одного человека, который умел пить. Это поручик Курдюмов, корниловец. Мир праху его: убит под Екатеринодаром. Выпивал, не отрываясь, три графина водки — и ни в одном глазу. Можно после этого вести его в самый приличный дом, никто не подумает, что поручик пьян. Умел держать себя, ну и на ногах был стоек.

В Нечаянном-Козлове юнкера ссадили.

— Ждите нас через два дня! — сказал полковник.

Шофер нажал на педаль.

— Хвастунишка! — кивнул на уходившего юнкера капитан в бархатных погонах и отвалился на мягкую спинку сидения.

Видно было, что и полковник не спал, а отказывать себе в этом удовольствии не считал нужным, раз представлялась возможность.

Леша притворился, что устал и также закрыл глаза. Его больше никто ни о чем не расспрашивал.

Часов в пять дня они приехали в Одессу.