— Хорошо, — сказал Гребенников после раздумья. — Я поговорю о вас. Пока ничего категорического сказать не могу.

— Я понимаю. Спасибо, что выслушали столь внимательно.

Буше поднялся, он не считал удобным засиживаться, когда деловой разговор окончен.

Но в это время позвонили.

— Кто там? — спросил Гребенников.

— К вам, Петр Александрович, — ответил женский голос из-за стены.

Вошел мальчик лет тринадцати.

— Сановай? Хорошо, что зашел. Здравствуй. Почему так долго не был? Когда переселишься?

— Здравствуй! Работал. Много-много работал...

— Ах ты, работяга! — воскликнул Гребенников, привлекая мальчишку к себе. Запустив в густые черные волосы Сановая пальцы, Гребенников несколько минут тормошил мальчика, пока тот не вырвался.

— А почему сам не ходил? — спросил Сановай Гребенникова.

— Куда не ходил?

— Цех не ходил? Мой цех.

— Правильно! Вот это ты правильно. Раз скучал по тебе, должен был сам притти к тебе в цех. Закрутился, понимаешь, на работе.

— Крутиться работать? — Сановай рассмеялся.

У подростка было такое симпатичное лицо, что и Буше рассмеялся.

— Кто это, Петр Александрович?

— Сановай Аминбаев! Вот кто! Мой приемный сын!

Шарль внимательно присмотрелся к подростку. У него было чуть скуластое желтого цвета лицо, маленькие черные, как отполированные шарики, глаза и слегка приплюснутый нос; в выражении лица столько добродушия, ласки, что нельзя было, глядя на него, не улыбнуться в ответ.

— Отца и мать его убили басмачи. Мальчика спас наш нынешний комендант Кармакчи. Воспитал его.

Сановай, услыхав имя Кармакчи, заулыбался.

— Кармакчи! Корош-корош Кармакчи!

— Кармакчи привез на площадку мальчишку. Устроили мы его учеником в механический цех. Токарем будет. Вот с русским языком плоховато, а то я отдал бы его в школу.

— Научусь русский! — сказал твердо мальчик. — Трудный русский говорить. Научусь!

— Конечно, научишься! Ну, садись чай пить. И вы садитесь к столу, чего встали? — обратился Гребенников к Буше.

— Спасибо... Неудобно как-то... Стесню вас...

— Феклуша, подайте нам сюда самовар!

Через минуту Феклуша внесла самовар, потом принесла на подносе чашки, сахар, печенье.

— Пейте, товарищи!

Пока пили чай, Гребенников расспрашивал Сановая, как идет учеба, не трудно ли работать на токарном станке, доволен ли своим мастером Дорофеевым.

— Зачем нет? Доволен! Работает корошо. Спроси мастер. Мастер скажет.

— А ко мне жить когда перейдешь?

Мальчик молчал.

— Зачем у начальник общежитие делать? Некорошо.

Буше и Гребенников переглянулись.

— А тебя комнатка ждет. После чая покажу... Может быть, кушать хотите, товарищи? Я сразу и не предложил вам, простите, — спохватился Гребенников.

Буше отказался. Отказался и Сановай, но Гребенников велел принести консервы и заставил мальчугана покушать.

— Ну, а теперь я покажу тебе, Сановай, где ты будешь жить. Хотите, товарищ Буше, пойдемте.

В небольшой комнате Буше увидел новую мебель, видимо, сделанную в деревообделочном цехе комбината. На спинке кровати висел новый синий рабочий костюм, а возле тумбочки стояли сапоги.

— Топшур! — воскликнул обрадованно мальчик и бросился к висевшему на стене музыкальному инструменту, похожему на мандолину. — Где взял? — спросил он у Гребенникова.

— Кармакчи сказал, что ты музыку любишь. И вот... достали для тебя.

Сановай вдруг, преодолев в себе застенчивость, прижался головой к груди Гребенникова. Он что-то восклицал по-алтайски, а Гребенников, запустив руку в густые, иссиня-черные волосы мальчика, гладил их.

— Это мой? — он показывал на сапоги.

— Твое! Все твое! Ну вот... теперь ступай за своими пожитками, — сказал Гребенников, — и переходи ко мне.

Сановай ушел.

— Слушайте, товарищ Буше, а не позвать ли нам кого-нибудь еще? В кои веки мы отдыхаем? — спросил Гребенников Шарля и, не дожидаясь ответа, снял трубку. — Николай? Хорошо, что дома. Слушай: найди, где хочешь, Надежду Степановну и ко мне. Что? Да, по важному и срочному делу. Слышишь? Немедленно!

Потом Гребенников позвонил Жене Столяровой.

— Женя, вы? Не узнаете? Начальников надо узнавать на расстоянии. Так-то, кокетливая девочка! Немедленно ко мне! Материалы? Никаких материалов. По дороге зайдите к старику Бунчужному. Я ему позвоню. Ясно? Можете итти.