– Шайю? Ты издеваешься? – глаза Клодии полыхнули гневом. – Он перепутает все на свете и вместо Паны увезет рабов к Эсимусу, а то и вообще в Принию.

Колдунья хмуро пнула высокий обитый бархатом стул, потом, зацепив его ногой, резко подвинула к себе и села, по-мужски разведя в стороны ноги, расставив локти и уперев в бедра ладони. Бернадет оглядела ее равнодушным, немного брезгливым взглядом и вынесла свой вердикт:

– Твои манеры выдают твое происхождение. Пора бы уже научиться вести себя, как светская дама.

– Поговори мне тут еще! – раздраженно оскалила зубы Клодия. – Не зарывайся! Или позабыла, кто тут главный?

– Тут все главные, – холодно осадила ее мечница. – Все: я, ты и Шайя, формально. Что поделать, коли он совсем растерял свои мозги. Значит, остаемся ты и я. Мы как лайки в упряжке – равны. А еще – нам не удержать власть поодиночке. Мне с тобой делить нечего, сама знаешь, так что хочешь командовать – командуй.

– Ладно-ладно, не злись, – Клодия громко выдохнула и быстрым движением скрестила на груди руки. – Ладно. Я, пожалуй, отправлю навстречу обозу с рабами, только не Шайю, а тебя.

– Меня? – лицо Бернадет разочарованно вытянулось, а в голосе прозвучало уныние. – Может, все-таки Шайю пошлешь? Я каждый день катаюсь по окрестностям, отыскивая этого твоего драконенка…

– Нет, Бернадет, тебя!

Тон Клодии не терпел дальнейших споров, и хмурая мечница вынужденно согласилась. Она поднялась, накинула на плечи плащ, подобрала прислоненный к мраморной статуе дракона меч и, ворча себе под нос недовольства, вышла из зала.

Оказавшись на улице, она придирчиво оглядела коня, которого уже оседлали для нее расторопные слуги.

– Хлипковат, – сделала неудовлетворительный вывод, вытягивая повод из рук конюха, – низковат, – зевнув, примерилась к холке животного и продолжила недовольствовать, – слабоват, – резюмировала, одним прыжком вскочив в седло, плюхнувшись нарочито сильно, отчего конь пошатнулся и сделал в сторону пару нетвердых шагов. – А впрочем, ладно, сойдет и этот…

Она ударила коня пятками по бокам и рысью двинулась со двора на улицу. Слуги проводили ее тревожными взглядами и, заперев ворота за спиной всадницы, наконец-то смогли вздохнуть спокойно.

Дом Клодии стоял в самом центре Паны. Кое-кто называл Пану столицей Фирапонты, но, если сравнивать это место с истинными столицами, такое сравнение скорее звучало как насмешка. Богатых домов здесь было – раз-два и обчелся. Они принадлежали местным торговцам и богатым ремесленникам: оружейникам и кожевенникам.

Дом Клодии возвели недавно, и он отчетливо выделялся на фоне остальных. Во-первых, размером – ведь габаритами своими он мог легко потягаться с дворцом; во-вторых, архитектурным стилем, сочетающим в себе эльфийские каноны и детали, характерные для монументальных построек королевского запада.

Раньше Пана не была такой большой. Здесь, в Фирапонте, на дикой окраине большого государства простой люд предпочитал места защищенные. Все старались селиться возле княжеских замков, желательно прямо под стенами, чтобы всегда иметь подле себя надежного покровителя.

Так было лет десять назад, но потом, когда в Фирапонте сгинули два основных княжеских рода, все поменялось. Полузаброшенный замок Хига стоял далеко от Паны. Там затворницей проживала вдова князя Хига, и ни о какой защите с ее стороны речи давно не шло.

Замок князя Араганы был разрушен. От его могучих стен осталось лишь несколько каменных куч, и не удивительно, ведь говорили, что сама Клодия приложила руку к его разрушению. Руины поросли молодым лесом, и теперь лишь одинокая постройка бывшей псарни пустовала среди зеленых побегов. Этот лес стал границей, за которой тянущаяся от Принии степь переходила в чащобы и горы, за которыми стоял неприступный Апар…

Рабов для ритуала везли из Апара. В зарешеченном фургоне ехали бывшие военнопленные, которых не потрудились или не успели выкупить свои. Их судьба и так была несладкой, а теперь, в руках кровожадной Клодии надежд на спасение у них не оставалось и вовсе.

Фургон двигался со стороны леса, мимо развалин замка Араганы. Возница торопился, как мог. Его терзали смутные предчувствия – никак не добрые, потому что сопровождала его четверка людей колдуньи, а как показывал опыт последнего времени – такая компания сулила беду. Эта беда являлась из лесов в виде огромного дикого пса, нападающего на всех, кто был хоть как-то связан с Клодией и ее соратниками.

Именно поэтому, увидав, как со стороны Паны к фургону приближается Бернадет, возница испытал двоякие чувства. С одной стороны он испугался, сообразив, что злобное чудовище теперь наверняка явится по их душу; с другой – немного успокоился. О силе черной мечницы в Фирапонте ходили легенды, и, прикидывая исход возможной схватки, возница мысленно ставил на Бернадет.