На третьем месте довольно унизительно маячила мысль о том, что мне в прошлый раз не удалось дать ей тот рай, о котором она грезила. Каждая женщина грезит о чём-то подобном. А может она просто банально хочет физической разрядки? В отношения с тем же коллегой на работе - о да, я помню, что она рассказывала - она не может вступить по этическим причинам, ведь это будет официальная измена. А я... А что я? Я - оплаченная игрушка, за измену я не сойду. Это показалось мне настолько логичным, простым и изящным, что я даже с облегчением вздохнул.

– Ты вольна чувствовать, что угодно.
– сказал я, надеясь, что это не прозвучит очень уж банально.
– Я не имею права осуждать тебя. А Ты осуждаешь меня?

Я всё ещё сидел у её ног и не прикасался. Я знал, зачем держу такую паузу. Догадалась и она. Её дыхание участилось, её сердце явно начинало бешено биться.

– Не понимаю, - поправила она.
– Я скорее не понимаю тебя. В прошлый раз я думала, что профессия как твоя - это очень постыдно. Однако... Ты тогда заставил меня почувствовать себя живой. И это оказалось очень страшно. Как-то после душа я стояла у зеркала и вдруг провела пальцами по своим плечам. Я никогда раньше так не делала. До тебя. Мне стало стыдно. Я оказалась не готова к тому вихрю эмоций и своих личных желаний, которые пробудились во мне после той ночи. Нет, я не говорю о...
– она очень мило запнулась.
– о сексе. Нет, ты не подумай, он был чудесен! Просто... Я не была готова к такому. К тому, что я думаю о себе. О том, чего бы мне хотелось. И я не знаю, что мне с этим теперь делать.

– И ты пришла с этим ко мне? Мне кажется, что тут нужен психолог.

– Да, ты прав.
– она прижала пальцы к пухлым губам.
– И я понимаю, как это выглядит со стороны! Я... ведь купила это время с тобой. Ужасно так звучит, никак не могу свыкнуться с этой мыслью. Мне очень стыдно за это. Прости меня, пожалуйста! Мне всё время кажется, что это должно быть унизительно для тебя. Не подумай, пожалуйста, что я вижу в тебе вещь! Нет! И ты прав. Надо заплатить психологу, но я пока не готова. Ведь к нему надо будет ходить регулярно, значит, заняться своими тараканами вплотную, а мне... Мне жаль времени на себя, понимаешь? Столько дел, столько людей, которые рассчитывают на меня, ждут от меня, помощи, поддержки, любви, одобрения. И я боюсь их подвести. Не знаю, насколько хватит моих сил, но разве я могу их подвести?

Я не был уверен, нужен ли ей мой ответ. Я сам запутался, растерялся.

Я протянул руку к её лицу и провёл пальцами по щеке. Она вздрогнула. Её зрачки... Они завораживали меня.

Я встал и взял её руку в свою, повёл к кровати. Она закусила губу, повиновалась.

– Я... Я пришла не...

– Шшшшш, - прошептал я.
– Я слушал тебя очень внимательно. Теперь - твоя очередь.

Я, как и в прошлый раз, наклонился к ней, ожидая первого шага.

В этот раз она медлила, сжимая мои руки в своих.

– Ответь мне на один вопрос, - насмешливо попросил я. Она испуганно подняла на меня глаза.
– Как такое может быть: у тебя трое детей, а ты так смущаешься, когда речь заходит о процессе, который к ним привёл. Ты так играешь со мной?

– Но это же очень личное. Разве нет? Кроме мужа у меня никого никогда не было. До тебя. И я ни с кем никогда такие вопросы не обсуждала. Поэтому...

– Что ты хочешь сейчас?
– спросил я.

– Не знаю, - беспомощно улыбнулась она.
– У меня в голове столько всего, что я ничего не понимаю.

– Тогда я буду сегодня решать за тебя.
– предупредил я.
– Раздевайся!

Я приказал ей это тихо и очень твёрдо. Она облизнула губы и повиновалась. Комплект нижнего белья был явно новым, белым, кружевным. Она была в чулках. Татьяна неловко прикрыла руками живот и отвела взгляд.

Я взял её руку, потянул за собой, откинул одеяло на кровати и мягко подтолкнул её. Она легла. Я очень медленно снял с неё чулки, отметив появившийся педикюр, накрыл одеялом и лёг рядом.

Она закрыла лицо руками и, усмехнувшись, покачала головой.

Я подпёр голову рукой и, лёжа на боку, выжидал.

Татьяна отняла руки от лица и расслабленно откинулась на подушку.

– Как же хорошо. Как тихо.

– Ты можешь поспать. Я разбужу тебя.

Она развернулась ко мне и замерла.

– Очень жаль, - вдруг невпопад сказала она, - что тут нет окна. Я люблю большие окна, через которые льётся утренний свет. Он напоминает о том, что в этой жизни хорошее обязательно возьмёт верх.

Когда она говорила об этом, её лицо словно озарилось теми самыми солнечными мягкими лучами, которых она так ждала.

Тут она повернулась всем телом ко мне и, положив голову на согнутый локоть, стала смотреть на меня.

– Ты правда разбудишь меня?
– спросила она, видимо, чувствуя, как веки начинают тяжелеть.

Я посмотрел на часы на прикроватной тумбочке.

– Тебе осталось всего полчаса. Нет смысла.

– Вот так всегда, - вздохнула она. И я увидел, как она в одно мгновение пережила весь следующий день, неделю, месяц: заботы, дела, проблемы, вопросы. Между бровями появилась складка, которая невероятно испортила её милое лицо. Эта метаморфоза была неожиданной и резкой. Я погладил ей лоб, чтобы убрать эту складку. Татьяна, поднялась на локте и уткнулась в мою ладонь. Поцеловала её.