«Лексема энергия имеет два круга употреблений.

В первом круге употреблений энергия – это не только способность или возможность, но и желание субъекта действовать, причем действовать интенсивно; ср. Она взялась за дело с присущей ей энергией, и интернат скоро преобразился. Тем самым слово энергия предполагает у субъекта силы, существенно превосходящие норму» (т. ж.).

Методологическая ошибка исследователя заключается в данном случае в том, что он не описывает сначала все проявления энергии, чтобы создать на основании этого обобщающее понятие о ней, а выносит суждение до исследования, по внешнему сходству. Действительно, если «она» проделала работу, преобразившую интернат, сила предполагается имевшейся, когда она взялась за работу с энергией. Но отменяет ли наличие силы энергию? Иными словами, сохранит ли высказывание тот же самый смысл, если мы заменим: она взялась за дело с присущей ей силой?

Так и ожидается в виде продолжения нечто, вроде: и переломала все швабры!

Заявив, что энергия предполагает «у субъекта» силы, превосходящие норму, Урысон тут же добавляет:

«Энергией, в отличие от сил, наделены не все люди» (т. ж.).

Одного этого должно быть достаточно, чтобы исследователь насторожился и задался вопросом: если энергия отличается от сил, то что такое энергия? И тогда дальнейшие примеры стали бы описанием явления, которое было подменено понятием «энергия».

«Поэтому наличие энергии является особенностью субъекта, его свойством, чертой его характера, причем эта черта обычно предполагает у субъекта и другие душевные качества – волю, решительность, целеустремленность; ср. Воля, энергия и напористость помогли ему быстро обогнать своих сверстников и сделать очень неплохую карьеру.

Такая энергия не расходуется субъектом в течение дня, количество ее остается неизменным в течение длительных периодов жизни субъекта. Ср. При первом на него взгляде видно, что он сохранил весь пыл сердца и всю энергию молодости (Лесков)» (т. ж.).

Что же это за сила, которая не ведет себя как сила, к тому же еще и легко принимается и узнается в выражениях, вроде: энергия молодости, которая совершенно не сочетается с силой; сила молодости?

Совершенно очевидно, что языковед описывает нечто, отличное от силы и действующее или имеющееся одновременно с силой. При этом Урысон повышает уровень неопределенности, окончательно запутывая себя и читателя еще и тем, что оснащает речь дополнительными неопределенными наукообразными словечками. Но если поверить ее чутью и принять, что количество чего-то, скрывающегося под именем «энергия», расходуется «субъектом» не так, как сила, и остается неизменным в течение длительных периодов жизни, то появляется возможность задаться вопросом: кто такой этот субъект, о котором идет речь?

Первый позыв посчитать, что субъект – это тот же, о ком говорилось в предыдущей главе, посвященной силам. Но вот любопытная особенность, говоря о силах, Урысон говорила о человеке и о теле. А в связи с энергией заговорила о некоем субъекте, которому по общей научной привычке не дала определения. Без определения «субъект» подозревается в том, что он – человек. Но я несколько раз проделывал попытки определить, что может скрываться под этим словечком в его простонаучном использовании. И каждый раз оказывается, что оно означает душу, которую естественник признавать не должен.

И если мое предположение верно, то силы относились к телу (или телам), а вот энергия заменяла нечто, что является принадлежностью души. Душу, по всеобщему заговору естествознания, нужно изгнать из образа мира современного человека. Для этого нужно подменить и все ее проявления. Энергия звучит очень физически, но исходно растет из Платоновской и Аристотелевской способности действовать. Поэтому она удобна для подмены. Но что можно заменить энергией, если допустить, что речь действительно идет о душе?

«Энергия, в отличие от сил, всегда проявляется в действиях или поведении субъекта: человек, наделенный энергией, делает все легко, без видимых усилий, как бы играя…» (т. ж.).

Пока понятно лишь то, что сам язык языковеда сопротивляется попытке приравнять энергию к силе. Энергия, в отличие от сил, словно некая сверхсила или сила более высокого порядка, позволяет не просто действовать или работать, а делать все легко, без видимых усилий, как бы играя! Если мы говорим о душе, то это становится существенным. Бессмертная душа относится гораздо легче ко многим вещам, которые недопустимы для тяжелых, болезненных и смертных тел. Тело трудится, тяжело и упорно, как ослик Франциска Ассизского, а для души это все игрушки.

Энергия определенно скрывает под собой какую-то душевную способность, но какую?

Попробую вглядеться во «второй круг» словоупотреблений, в котором, как кажется Урысон, «энергия» используется прямо для обозначения силы:

«Во втором круге употреблений слово энергия обозначает способность человека действовать вообще; ср. Эти бесплодные разговоры высасывают энергию, лишают сил; Столько времени, столькоэнергии потратить на такую ерунду!

В этом круге употреблений энергия, сближаясь с силами, предстает как обозначение ресурса, расход которого в определенной степени контролируется субъектом; ср. Побереги свою энергию для более достойной цели.