– Насть, постой! – Настя обернулась и увидела идущего за ней быстрой и уверенной походкой Стаса. Ускорила шаг. Пусть идет к своей Кате. Так будет лучше для всех. Проще. Пикнула сигнализацией и потянула на себя дверь, когда шаги сзади перешли на легкий бег, и у нее за спиной раздалось гневное: – Да подожди ты, Настя! – дверь с силой захлопнулась обратно, чуть не прищемив ей пальцы.

– Стас, что ты себе позволяешь? – обернулась, хлестнув парня волосами по лицу, и вперила в него рассерженный взгляд.

– Ты в порядке? – глаза парня лихорадочно скользили по ее лицу, выискивая признаки того, что этот придурок Жора ее обидел. Стас видел из окна, что Настя уходить собралась. Хотел сначала отпустить. Пусть бы шла. К Свиридову своему любимому. Катя вроде как раз раздевалась в этот момент, только ему не до нее было весь вечер. Его раздражали такие девушки, которых даже пальцем манить не надо. Глупые, поверхностные. Ни гордости, ни самоуважения. Ноль без палочки. Тискал ее только, чтобы Настю разозлить. Хоть и обещал себе больше не лезть к ней, но он ведь и не лез, правда? А вот выбесить ее аж руки чесались. Доказать, что ни хрена ей не по барабану на него. Хотел целый спектакль устроить, а эта хар'aктерная взяла, во двор ушла и на качелях сидела все время. Он ее как только сегодня увидел, внутри все сжалось камнем. Она его даже не заметила. Разговор с Машей услышал и усмехнулся. Насколько они разные. Казалось бы две подруги, а общего ничего. Если у Маши главное на уме – затусить, то Настя чувствовала себя не в своей тарелке все тридцать четыре минуты, что находилась там. Он считал каждую. Взгляда с нее не сводил и считал. Сколько она продержится? Оказалось еще прилично, думал и на пятнадцать минут ее не хватит. Не общалась ни с кем, кофе пила и тоже на него взгляды бросала, уверенная, что он не видит. Стас злился, как черт. Еще с последнего их разговора на красной дорожке. Чего ему тогда стоили эти несколько минут? Он думал, поджарится от болезненного желания. Настя выглядела как Богиня. Афродита, мать ее. Только лучше в миллион раз. В том платье алом длинном, которое ноги ее стройные скрывало, но этим только добавляло желания залезть под него и исследовать все до мелочей. С глазищами ярко накрашенными и губами своими пухлыми. Током шибануло, когда ее обнял, и почувствовал, как и Настя дернулась в этот момент. Тоже ощутила разряд. Напряжение тогда между ними можно было электропилой пилить, но нет, единственное, что ее выдало, так это то, как она на губы его посмотрела, когда разъяренная обернулась. Стас чуть не поддался соблазну и не поцеловал ее. Идиот. Вовремя опомнился, а то бы вся страна в прямом эфире наблюдала. Рейтинги бы точно побили все рекорды. Но сегодня отпустил бы. Хотела валить, пусть бы валила на все четыре стороны. А потом этот Жора. Стас как увидел, что тот руку свою к ней протянул, так у него глаза пеленой черной заволокло. Сам не понял, как выскочил из комнаты и к воротам бросился. Вовремя успел. Не сдержался и по роже ему врезал. Ничего, ему полезно.

Мудак способен на многое. Вес и рост позволяют вести себя с девушками как хочет, да и имеющиеся деньги в семье внушают уверенность в своих способностях.

Но Настя выглядела нормально. Глаза, правда, немного расширены, но больше от злости, чем от страха. Челюсть сжата. Злится.

– Ничего не случилось! Дай мне уехать, я устала, – дернула дверную ручку, но тщетно. Ладонь парня лежала на двери, которую тот тут же закрыл, толкнув обратно.

– Он сделал тебе больно? – руки накрыли ее лицо, всматриваясь в зеленые глаза, в которых полный месяц отражался.

– Нет. Пусти меня, – повела головой в попытке вырваться, но вырваться, но не вышло. Не пустил. Не мог. Смотрел на нее и понимал, что сил больше нет отпускать. Еще десять минут назад сделал бы это, не задумываясь, но не сейчас. Не когда понял, что любому руки оторвет, кто посмеет тронуть. Что сам себя обманывал в попытке излечиться от своей же болезни. Разве можно вылечиться, если в глубине души и сам не жаждешь выздоровления? Настя взглядом пронизывающим до костей сверлит и заставляет внутри все вверх дном переворачиваться. Его исцеление. Проклятие. Сколько лет ушло на то, чтобы выдрать из сердца и не вышло. И теперь, когда они снова встретились, и все стало в миллион раз хуже, влюбленный до мозга костей точно знал, что теперь уже не забудет. Она не изменилась, как он наивно надеялся. Не стала хуже, страшнее, глупее. Наоборот. Прежняя Настя, в которую был влюблен подросток много лет назад, подобно цветку, распустилась и стала еще прекраснее. Ее аромат сводил с ума, а красота довела бы не одного мужика до дуэли за ее сердце, если бы сейчас был девятнадцатый век.

– Пусти, сказала, – тише, чем в прошлый раз. Дыхание тяжелое, и как специально, мимолетный взгляд на губы его бросила. У Стаса перед глазами поплыло. Прижал вдруг собой к машине и поцеловал. Языком грубо губы раскрыл и в мягкую влажность рта ворвался. Готовясь удерживать силой, потому что больше не отпустит. Пальцы в копну волос шелковистых запустил и с ума сошел, когда ощутил на своих губах ее сорвавшийся стон. Хрупкие ладони уперлись в мужскую грудь, но противореча самой себе, девушка потянулась навстречу его губам. Отчаянно. Ненасытно. Их языки сплелись, и Настя, больше не сопротивляясь, вцепилась пальцами в футболку Стаса. Господи, как долго ей этого хотелось. Разряды в двести двадцать вольт между их телами били обоих, заставляя еще ближе вжиматься друг в друга. Ее язык, теперь уже дерзко встречающий его, плавил парню мозги. Нет, он ошибался, когда думал, что тогда на студии поцелуй был сумасшедший. Сейчас, когда рядом не было камер, и Настя целовала его неожиданно жадно, страстно, будто сама только и ждала этого момента, Стас проклинал себя только за то, что давно не поцеловал ее. Они улетели оба. В мир, о котором грезил каждый, только Стас – открыто, а Настя – боясь признаться даже самой себе. Где – то около ворот хрустнула ветка, и парень резко отстранился, переводя дыхание. Обернулся, но никого не увидел. Настя, выныривая из помутнения, еле стоя на ногах, тоже с опаской посмотрела на ворота.

– Что это было? – спросила сорвавшимся голосом.

– Не знаю. – Стас повернулся к раскрасневшейся девушке и провел ладонью по ее щеке. – Садись, я тебя отвезу, – потянул за руку к пассажирской двери, Настя забралась в машину и тыльной стороной ладони щеки коснулась. Горячая, как в лихорадке. Низ живота приятно ноет, а между ног чувствуется влага. И это всего за короткий поцелуй. Считанные секунды, а она уже возбуждена. Стас сел рядом, завел автомобиль, и рванул с места. – Ты мне напомни, где здесь поворачивать, а то я не ориентируюсь еще, – мужская ладонь легла ей на колено и сжала.

– Хорошо, – платье немного задралось, и Настя одернула его. – Стас, – женские пальцы накрыли его собственные, но снять с ноги свою руку парень не позволил.

– Насть, хватит, – рявкнул так, что Настя вздрогнула от неожиданности. Взгляд карих глаз в мгновение изменился. – Долго это еще будет продолжаться? Ты минуту назад целовала меня, а сейчас делаешь вид, что этого не было. Сколько можно?

Настя тяжело выдохнула и посмотрела в окно, за которым ничего кроме объятых ночью домов и фонарей не было видно. Только пальцы нервно заломила.

– Я не знаю, – не смогла смотреть ему в глаза. – Я не знаю, Стас. Я запуталась. Направо здесь.

Стас резко крутанул руль вправо, так, что девушке пришлось упереться ладонью в стекло, чтобы не удариться головой. Он злился. Снова из-за нее. Но что можно было сказать ему? Что не умеет так? Что сначала нужно решить все с Виктором? А потом что? Сразу пускаться в новые отношения? А если их брак еще можно спасти? Так все это тяжело, неправильно. Предосудительно. Но кости выламывает от потребности снова ощутить губы Стаса на себе. Броситься в омут и подумать хотя бы раз о своих желаниях. Не отставлять на второй план, а сделать то, чего требует все ее естество.