– Что за чертовщина? – бросила телефон на кровать, а потом вновь схватила его и полезла в мессенджер. Был онлайн несколько часов назад. В груди нарастала тревога. Что могло случиться, что Стас оказался вне зоны доступа и уже какой час даже не пишет ей. Такого за все дни, которые они провели вместе, еще ни разу не было. Он всегда был на связи и отвечал, как только была возможность. Набрала Виктору. Тот принял вызов спустя несколько гудков.

– Да, любимая. Все в порядке? Долетела?

– Давно уже, – ответила, откидываясь на кровать.

– Зачем отец вызывал?

– Ему новый модельер нужен. Я посоветовала Джейми, у них завтра встреча, посмотрим, что из этого выйдет.

– Хм. А разве нельзя было по телефону посоветоваться?

– Вить, отец здесь один остался. Я могу понять, почему он захотел меня увидеть. – резко ответила Настя, пряча за грубостью правду.

– Да, я понимаю. Отдохни там и возвращайся, а то я уже соскучился.

– Отдохну, – на языке крутился вопрос о Стасе, но как его задать? Странно будет звучать: «Слушай, дорогой, я тут звоню Багирову полдня, а он не берет трубку, не знаешь, почему?» – Ладно, пока, Вить. – все, что смогла выдавить Настя, и нажала отбой. Снова влезла в мессенджер. Черт. Без изменений.

– Где же ты, родной? – и хоть Настя была уверена в чувствах парня, его искренности к ней, все равно мысли о том, что он может быть на какой – то закрытой вечеринке с кучей девиц вокруг, не давали покоя. Он был зол, когда уходил. От пристального взгляда девушки не укрылось напряжение в его отточенном лице и сжатых кулаках. Ревновал. Да и кто бы не ревновал? На месте Стаса, Настя бы с ума сошла, если бы его вот так поцеловала в губы какая-нибудь девушка, как ее Виктор перед отъездом. Можно только представить, какую бурю эмоций он ощущает. Настя полночи не могла уснуть, то вставая попить воды, которая в горло не лезла, то выходя на балкон, чтобы послушать шум океана, и снова возвращаясь в кровать. А в два часа телефон завибрировал, извещая о входящем сообщении. Стас появился в сети. Настя подскочила как на углях, ожидая звонка, но он не перезвонил. Девушка не верила в происходящее, нагревая телефон вспотевшими ладонями, но напрасно. Она писала ему днем, вечером, сообщения о пропущенных вызовах с вероятностью в сто процентов дошли до адресата, но звонка так и не последовало. Спустя полчаса пришло смс «Насть, я дико устал, валюсь спать. Завтра утром позвоню. Целую». В груди запекло от предчувствия необратимого. Настя не поверила в это сообщение. Ни в единое слово. Так бывает, когда мы чувствуем ложь на расстоянии. Она будто становится видимой человеческому глазу, и хочется зажмуриться, чтобы продолжать быть в неведении и жить счастливо. Настя смотрела в экран телефона, снова и снова перечитывая сообщение и чувствуя, как его закручивает в водоворот ледяного волнения. Мог ли он изменить? Нет, НЕТ! Не мог! Кто угодно, но не Стас! И хоть он не говорил ей о том, что любит, ей достаточно было его песен, его глаз, губ, того, как ведет себя с ней, как гладит и нежно целует родинку на плече. Он не мог изменить. Здесь что-то другое. Только, что?

Насте удалось уснуть только ближе к утру, когда рассвет уже успел окрасить комнату в тускло оранжевые тона. С телефоном в руке, в неудобной позе сон таки взял над ней верх, если учесть, что девушка толком не спала целые сутки. В самолетах спать так и не привыкла. Иногда удавалось, но не когда все мысли были заняты отцом.

Настю разбудил звонок в дверь. Распахнула глаза, пытаясь сообразить, где находится. Сознание все еще было мутным, но воспоминания вернулись, как только она обвела спальню взглядом. Дом отца. В дверь снова позвонили. Бросила взгляд на настенные часы. Полвосьмого утра. Кого могло принести в такое время, да еще и к отцу? Встала, мимолетом глянув на себя в зеркало. Под глазами синяки, явные свидетели бессонной ночи, глаза красные, волосы взлохмачены. Ну и к черту. Кто бы это ни был, он пришел раньше положенного всеми правилами времени и не обидится, если Настя его пошлет.

Спускаясь по ступеням, проверила телефон. Стас был в сети. Все ее сообщения, в которых писала о том, что долетела, и что отец возвращается в Нью-Йорк, а она еще несколько дней здесь пробудет, доставлены. В ответ – ничего. У нее руки зудели написать ему снова, но она этого не сделает. Если Стас разозлился, то он ведет себя глупо и по-детски. Он знал, что Настя замужем. И мучить ее молчанием, в отместку за то, что произошло в аэропорту, это самое худшее наказание, которое он, возможно мог только придумать.

Входной звонок раздался третий раз, и Настя как раз оказавшись у двери, со злостью открыла её, тут же обомлев и отпустив ручку. Дверь с силой стукнулась о стену. Сердце бедной девушки неистово забилось, и ей даже показалось, что она все еще спит, а тот, кого видит перед собой не что иное, как призрачный сон, навеянный душевными волнениями. В той же майке, что был одет в день её отлета и потертых джинсах перед ней стоял Стас, засунув одну руку в карман, а второй придерживая на плече спортивную сумку.

– Что ты здесь делаешь? – пролепетала Настя пересохшими от волнения губами. Стас не ответил. Зашел внутрь, не дожидаясь приглашения, захлопнул дверь, скинул сумку на пол, и, шагнув вплотную к Насте, прижал её к себе и поцеловал. Девушка задрожала, почувствовав его губы на своих. Мгновенно прильнула к парню, чей запах ворвался в легкие, подобно нашатырю, отрезвляя. Он был здесь. Не сон. Не фантазия. Обхватила его руками за шею, отвечая на поцелуй и чувствуя, как он крепко сжимает её в объятиях. Еще немного и ребра захрустят, но какая к черту разница, ведь единственный желанный человек здесь. Прилетел к ней.

– Ты была слишком далеко, – мягко ответил, разрывая поцелуй и исследуя лицо любимой. Настя утонула в его взгляде. Заботливом. Теплом. Таким, каким на нее никогда прежде не смотрели. Провела пальцами по четко очерченным губам, а потом с силой ударила по груди.

– Почему ты не отвечал? Я чуть с ума не сошла.

– К тебе ехал, – тепло улыбнулся, наслаждаясь её реакцией. – Сюрприз сделать хотел. Если бы я позвонил из аэропорта, ты бы сразу просекла. – на лице явно только что проснувшейся девушки мелькали мириады эмоций. Злость, понимание, принятие. Настин взгляд теплеет, но она все – равно сгребает его майку в кулаки.