Стас замирает, долго смотря ей в глаза, утопая в неожиданном искреннем признании. Грудную клетку заполняет тепло и ощущение, что там поселился рой фей и эльфов, под руководством Санта Клауса. Кажется, Стас только сейчас осознал, как это быть любимым той, кого давно боготворишь. Неописуемое ощущение. Будто солнце жарит, а ты готов и кожей пожертвовать ради того, чтобы еще хотя бы минуту почувствовать это сжигающее тепло.

– А я тебя нашел семь лет назад.

Они долго целовались, не замечая мимо проходящих туристов, которые задыхались от проложенного по жаре расстояния, но не останавливались, ведомые мечтой оказаться ближе к всемирно известной надписи.

– Иди сюда. – Стас оторвался от губ любимой и потянул её в сторону обрыва. Перелез через ограждение. Под ногами оставалось еще полметра выступа. – Перелазь.

– Это шутка?

– Нет, Насть. Если ты так и будешь бояться, никогда не узнаешь как это, узнать что там за ограждением.

Настя перевела взгляд с ненормального парня на глубокий обрыв за его спиной. Хлипкая ограда, поставленная здесь скорее для предупреждения, чем для защиты вот таких сумасшедших от падения, пошатывалась.

– Я не полезу.

– Боишься? – в смеющихся глазах вызов.

– Да. И в этом нет ничего постыдного. Я не хочу, чтобы меня потом отшкребали от камней. – Стас рассмеялся, отпуская руки. У Насти сердце из груди чуть не выпрыгнуло. – Ты специально?

– Нет, просто хочу показать тебе, что нет ничего страшного в том, чтобы отшагнуть с привычного пути и рискнуть. Сделать то, на что не решалась раньше. – внутри девушки что-то отчаянно затребовало послушать его и сделать это. Перешагнуть и почувствовать, как это, быть необремененной рамками. Но Настя не готова была. Мало ли что случится. Нога соскользнет или голова закружится от высоты. Ее отец этого не переживет. – Я удержу, Насть! – серьезно сказал Стас, читая ее мысли и продолжая балансировать над пропастью.

– Не будь так уверен. Порой обстоятельства сильнее нас.

– А иногда и мы сильнее обстоятельств.

Настя снова посмотрела вниз, куда скатывались мелкие камни из-под ног Стаса, и отрицательно качнула головой.

– Я не буду так рисковать.

Стас прищурился, обернувшись через плечо назад.

– Многое теряешь, – но видя, что Настя действительно пока не готова, перелез обратно и притянул её к себе за талию. – Когда-нибудь ты это сделаешь.

– Возможно, – обхватила руками крепкую шею и поцеловала, почувствовав облегчение от того, что Стас был в безопасности.

Потом потерявшая себя друг в друге парочка отправилась домой принять душ. Парень настаивал на совместном, но Настя возмущенно протестовала, до сих пор ощущая у себя между ног последствия их утреннего марафона.

Ближе к вечеру они пошли гулять. Настя старалась избегать мест, где можно было бы встретить знакомых, поэтому они просто бродили у океана, держась за руки, разговаривая обо всем на свете. Стас не говорил Насте, через что он прошел после её отъезда, да и оно ей не нужно. Зато рассказывал о детстве, университете, в котором теперь учится на заочном факультете. О том, как его мать сейчас снова гастролирует по странам с оркестром, в котором солирует на скрипке. Они много смеялись, бросая в океан мелкие камушки. Настя, наверное, впервые за долгое время так много смеялась, что у нее даже мимические мышцы заболели. Со Стасом она могла быть самой собой. Не думая о том, как выглядит, что скажет. С любимыми мы раскрепощаемся, доставая из глубины души истинные качества и не боясь снять маски. Только они принимают нас такими, порой неловкими, смешными, со всеми недостатками и любят каждый из них. Настя чувствовала себя любимой. Не просто красивым дополнением. Муж всегда восхищался ею, а Стас, кажется, он действительно любил. Теперь Настя отчетливо чувствовала разницу в этих двух понятиях.

Они долго бродили, а потом Стас потащил Настю в салон, изъявив желание подстричься. Девушка сначала не поверила, что он готов пойти на это, ведь сколько времени понадобилось, чтобы отрастить такую длину, но Стас заверил, что перемены всегда к лучшему, да и «патлатым быть уже осточертело». Против последнего у Насти аргументов не нашлось. Пока мастер полностью менял внешний вид парня, колдуя над его волосами, Стас самым наглым образом издевался над ней, пользуясь тем, что парикмахер совершенно не понимает по-русски, он рассказывал, как сильно ее хочет и что конкретно сделает с ней, когда они окажутся дома. Во всех подробностях. Настя сначала была в шоке, краснея и кусая губы от неловкости, но когда поняла, что волнуется напрасно, ответила той же монетой, в деталях рассказав какую именно позу примет вечером. Стас напрягся, заерзав в кресле, и пригрозил наказать её. Так глубоко, как никогда раньше. А потом Настя забыла обо всем, когда на его голове более – менее прорисовались будущая новая прическа. Она наблюдала, как мастер умело работает бритвой, оставляя по бокам и сзади выше шеи короткий ежик. Сверху волосы были длиннее, особенно по центру. Они доходили почти до кончиков ушей, и теперь если Стас захочет, то сможет каждый день укладывать их по-разному. С помощью геля откидывать назад, придавая модный стиль, или же на бок, делая одну сторону короче, а другую длиннее. Он стал выглядеть старше. Настя и не предполагала, что одна лишь прическа может так сильно изменить внешний вид. Господи, когда его увидят фанатки, они же с ума сойдут. На месте бывшего сорванца, ворвавшегося в шоу – бизнес, перед ней сидел стильный, дорогой исполнитель.

– Хочешь меня? – вырвал её из мыслей бесстыжий хриплый голос. Стас прекрасно видел, как Настя на него смотрит, да и он сам не мог не заметить кардинальных изменений в зеркале. И почему раньше не догадался изменить прическу? Наверное, сейчас, когда его жизнь начала преображаться, ему захотелось внести коррективы во всё и полностью избавиться от прошлого.

– Нет, – уверенно качнула головой, скрывая в глазах смешинки.

– Нет?

– Уу.

– Не верю.

– Твое дело.

– Я проверю, когда мы выйдем. И если твои трусики окажутся мокрыми, пеняй на себя.

– А если не окажутся?

– Это невозможно.

Настя рассмеялась. От его наглости, самоуверенности, которая когда-то чудовищно раздражала, а сейчас дико заводит. Или может он уже тогда ее заводил, а девичья натура противилась собственным ощущениям и поэтому злилась.

Пара вышла из парикмахерской и побрела по улочкам, наслаждаясь опустившимся вечером.

 Стас крепко держал её за руку, лаская большим пальцем кожу и заставляя её сердце биться чаще. Так правильно ощущалась её ладонь в его. Так приятно. Они шли вдоль дороги, свернули в парк у самого океана. Народ жил своей беззаботной жизнью, катаясь на роликах, скейтбордах. Кое-где хохотали компании, наслаждаясь тихим вечером. Спортивную площадку атаковали молодые парни, сверкая перед девушками спортивными телами, но ни один их них не мог сравниться со Стасом. На узкой дорожке играл на синтезаторе средних лет мужчина в потертых темных джинсах и клетчатой рубашке. Его волосы иссиня черные и кучерявые были затянуты в хвост, а пальцы так ловко и талантливо летали по клавишам, что Настя со Стасом остановились загипнотизированные виртуозной игрой. Рядом стояла гитара, и Стас, недолго думая, подошел, взял инструмент, перекинул кожаный ремень через голову и устроил его у себя в руках. Настя с улыбкой наблюдала, как он шепнул что-то музыканту, и тот понимающе кивнул, бросив теплый взгляд на Настю. Мелодия прекратилась, и заиграл мягкий перебор струн. Стас бархатным голосом запел на английском песню, которую Настя давно знала, и раньше довольно часто слушала, а потом забыла в потоке новой музыки. (Энрике Иглесиас и Лайонелл Риччи, To love a woman. )