— Амара уже спросила, и они ответили, что не могут так быстро уронить еще. Нам лучше отступить на базу.

— Но маски же защитят от яда, правда? — уточнила Фэрфакс, когда они добрались до крутого откоса на востоке.

Лагерь повстанцев был врезан в скалы, и единственным путем туда — во всяком случае, единственным известным Титу — оставалась вертикальная щель в кряже перед ними.

— Маски защитили бы от дождя первого поколения, но, по слухам, разрабатывалась более ядовитая версия.

Фэрфакс оглянулась через плечо:

— Посмотрите на виверн! Почему нас не преследуют?

Когда повстанцы устремились к скалам, батальон на драконах, снова собравшийся в более-менее ровный строй, казалось, решил просто понаблюдать.

— Действительно, почему? — нахмурившись, пробормотал Кашкари.

— Можем ли мы не спускаться вглубь базы? — спросил его Тит. — Очевидно, прямо сейчас улететь не получится, но, если уйдем внутрь и нас окружат, выбраться снова станет труднее.

Кашкари кивнул и опять подчинил их ковры своему. Оказавшись в расщелине, они не полетели зигзагами по узкому проходу, как в первый раз, а повернули в боковой туннель, которого сам Тит не увидел бы в непроглядной темноте, и через люк в полу поднялись в «наблюдательный пункт», как назвал его Кашкари.

Едва они соскочили с ковров, Тит крепко обнял Фэфракс. Все еще целую и невредимую. Они оба не пострадали. Нужно было ценить каждый такой момент, горячо благодаря ангелов за их милости.

— Как ты? Держишься?

Она отступила на шаг и внимательно его оглядела:

— Со мной все хорошо. А вот ты — кожа да кости. Ты вообще что-нибудь ел?

— Достаточно.

Большую часть времени Тит, вероятно, ел чуть меньше, чем следовало бы — пища отнимала время, нужное для всего остального. Труднее судить о тех днях, когда он питался только кубиками со вкусом затвердевшего воздуха. Сколько их надо съедать, чтобы нормально хватало?

Фэрфакс вздохнула, качая головой, потом повернулась к Кашкари:

— А как ты, приятель?

До Тита дошло, что Кашкари глядит на них, как на нечто желанное и недоступное. Он наверняка многое бы отдал, чтобы оказаться на их месте, иметь возможность любить открыто и без осложнений.

Тит не мог представить себе, каково это: всю жизнь любить девушку и встретить ее поздно, слишком поздно, когда она уже стала невестой брата.

— Я в порядке. — Кашкари отвернулся. — Давайте покажу, как открывать смотровые щели.

Они стояли близко к узким длинным прорезям и смотрели, как бронированные колесницы, темные, бесшумные, проносятся наверху. Наездники на вивернах приветственно подняли руки. Тит прищурился, но не смог разглядеть, разбрызгивают что-то или нет.

— И это все? — спросила Фэрфакс после минутного молчания.

— Все, что им нужно, — отозвался Тит. — Насколько я помню, дождь смерти очень концентрированный и в жидком виде не опасен, но стоит ему попасть на почву и испариться…

— Почему тогда не увели батальон виверн?

— Сами драконы от дождя смерти не страдают, а атланты обычно получают противоядия перед битвой.

Фэрфакс повернулась к Кашкари:

— Воздух снаружи не попадает сюда?

— Нет, и вообще на базу не попадает, если все входы закрыты.

— Как мы узнаем, что выйти уже безопасно?

— Наши товарищи в других наблюдательных пунктах будут брать пробы воздуха каждые полчаса и проверять на токсичность.

— То есть мы можем задержаться здесь надолго.

— Да.

— Тогда почему бы вам двоим не отдохнуть? Тебе наверняка не удалось выспаться из-за дальней дороги в такой короткий срок. А ты, — она на секунду положила ладонь Титу на локоть, — я знаю, ты почти не смыкал глаз с тех пор, как мы оказались в пустыне.

Тит не желал засыпать — слишком скоро его ждал вечный покой, не хотелось терять в состоянии забытья ни одной из отведенных минут. Он предпочел бы проводить часы и дни с Фэрфакс в его объятиях, в полном сознании, накапливая воспоминания для Посмертия.

Будь у него такая возможность.

— Я проспала несколько дней подряд и проснулась лишь незадолго до того, как ты нашел нас, Кашкари. Поэтому позвольте мне держать первую вахту. И давайте я призову воду — вы оба выглядите иссушенными. Допейте оставшееся в бурдюках, и я их наполню.

Она заново перевязала Тита, пока сфера воды, вращаясь, росла в центре комнаты. Ему обожгло ядом спину при последнем проходе через Горнило. Раны постепенно заживали, но Фэрфакс не поскупилась на обезболивающую мазь. Как и сам Тит на пилюли с тем же эффектом.

Очищая рану, Фэрфакс прицокивала и мягко журила Тита за то, что мало заботился о себе. Ухаживая за ним, она касалась его скупыми точными движениями, почти как чужого, но, закончив, положила ладонь ему на руку.

И Титу очень, очень захотелось оказаться с ней наедине. Кашкари охранял их от известных и неизвестных напастей, но Тит был готов подарить ему замок в Лабиринтных горах, уйди он куда-нибудь хотя бы на четверть часа.