Август вежливо улыбнулся. Эрцгерцог посмотрел на него с интересом, но ничего не сказал. Кивнул и, молча попрощавшись, вышел из комнаты.

— Итак? — Теа повернулась к фон Эгенбергу и вопросительно выгнула бровь. Сделала она это красиво, но главное, это вышло у нее настолько естественно, что об актерстве и речи быть не могло.

— Здесь все, — князь взял с секретера кожаную папку и передал ее Августу. — Все, что я вам обещал. Восемьсот тысяч золотых флоринов в векселях банка Медичи и банка Риальто и ваши права на титул графа Сан-Северо, а также заверенный личной подписью императора и большой государственной печатью указ о воссоздании титула и герба.

Август принял папку и вежливо поклонился:

— Благодарю вас, ваше сиятельство!

Он даже не подумал о том, чтобы открыть папку и просмотреть ее содержимое. Не тот случай, чтобы не поверить на слово. Князь, как никто другой знал, что с темными колдунами лучше не связываться. Тем более, что он дал слово чести, и на этот раз, если что, спросят уже не с эрцгерцога, а с него самого.

— Каковы ваши планы? — вежливо поинтересовался князь. — Останетесь в Вене? Надолго?

— Ненадолго, — покачала головой Теа. — Мы ведь можем?..

— Ну, разумеется, — чуть развел руки в стороны фон Эггенберг, лишь намечая жест, но не исполняя его. — Вы можете оставаться во дворце столько, сколько сочтете необходимым. И более того. От имени его императорского величества я имею честь пригласить вас на бал в Хофбурге, который состоится на следующей неделе, — с этими словами князь извлек из-за обшлага левого рукава конверт с приглашением и также передал его Августу. — Полагаю, что в ближайшие дни вы также получите приглашение из канцелярии его императорского величества на личную аудиенцию.

— Это большая честь, — на этот раз Август не стал кланяться. В конце концов, князь всего лишь глава правительства, а не кронпринц. Тем более, не император. Впрочем, князь ничего такого и не ожидал. Передал приглашение и откланялся.

— Благодарю вас, князь, — обозначила улыбку Теа, но, когда князь наконец покинул комнату, повернулась к Августу:

— Помоги мне добраться до спальни… Ноги не держат…

Она наверняка упала бы на пол, — было видно, что силы оставили ее, — но Август этого не допустил. Удержал, взял на руки и понес в спальню…

Теа не вставала с кровати три дня. Большую часть времени спала или дремала. С Августом почти не разговаривала: только редкие «да», «нет», «не хочу» и «оставьте меня в покое!» С остальными, — с местной горничной и своей камеристкой Маленькой Клод, доктором и волшебником-целителем, — не говорила вообще. Твердую пищу не принимала. Пила изредка телячий или куриный бульон, горячий — на самом деле, едва теплый — шоколад и подогретое вино с медом и специями. Ученый доктор — человек с репутацией и отличными рекомендациями — никакой болезни у Теа не нашел, но довольно уверенно говорил о меланхолии и рекомендовал «пустить графине кровь», от чего Август решительно отказался. Целитель — светлый волшебник, служивший при дворе князя фон Эггенберга, говорил о «выгорании» и «магическом истощении» и рекомендовал покой и специальные травяные настои, но эту гадость отказалась пить сама Теа. Темного колдуна, занимающегося целительством под рукой не оказалось, и тогда Август обратился к ведьме, о которой ему шепнула немолодая повариха, работавшая на дворцовой кухне.

— Эк вы ее, голубку-то свою, ваше сиятельство, укатали! — покрутила головой ведьма, обнюхав прежде Таню с головы до ног.

— Совсем не жалко или как? — добавила, поводив над дремлющей женщиной темными жилистыми руками.

— По делу говори! — зло приказал Август, терпение которого подходило к концу, тогда как отчаяние поднялось едва ли не до «точки кипения».

— По делу? — обратился к Августу тяжелый, как мельничный жернов, взгляд черных глаз. — Можно и по делу, твое сиятельство. Ты ведь знаешь, кто она?

— Что ты имеешь в виду? — И в самом деле, что именно имеет в виду старая ведьма? О чем говорит? То ли о сущности дара темной колдуньи, то ли об уровне владения своей силой, то ли еще о чем.

— Значит, не знаешь, — став вдруг совершенно серьезной, кивнула старуха и обвела своим тяжелым взглядом собравшихся в комнате людей.

— Все вон! — приказала так, что кроме Августа никто ослушаться ее не смог, даже если бы захотел.

Август ментальную атаку попросту рассеял. На него это мелкое колдовство никогда не действовало, не подействовало и сейчас.

— Говори! — приказал, когда остались в опочивальне одни. Он и ведьма.

— Она колдунья, — кивнула старуха на безучастно смотревшую на них Теа.

— Это я и без тебя знаю, — нахмурился Август.

— Сильная колдунья!

— И это не секрет, — пожал плечами Август, с нетерпением ожидавший продолжения.

— Обряд над ней проводил ты?

«Обряд?»

— Смотря, что ты имеешь в виду, — осторожно сказал он.

— Кровь и плоть в жертву приносил?

«Ах, вот она о чем!» — сообразил Август.