— Да, я там сережки себе купить хотела…

— Я переведу денег на твою карточку.

Гер не хотел слушать долгий рассказа о красоте сережек, их дизайне, дизайнерах и о том, у кого еще такие есть. Все это он выслушивал с большим трудом, а вот сейчас был вообще не готов.

Когда дверь хлопнула, Лера взяла свой телефон и набрала номер подруги.

— Привет, Галочка… нужно встретиться, поболтать.

— Чмоки, милая, хорошо, что ты позвонила. У меня для тебя есть интересная новость. Даже видео-новость. Приезжай в нашу кафешку.

— Хорошо, через час там буду. Чмоки.

Плохое предчувствие закралось внутрь. Лера понимала, что это видео-новость ее явно не порадует. Галочка была из тех подруг, которые все про всех знали. Она бывала везде, и от ее наметанного глаза никто не мог скрыться. С Галочкой было всегда интересно — все свежие сплетни, все новые романы, все новые измены. Вот только сейчас было не так интересно, когда Лера понимала, что и она станет в ряд тех, о ком потом будет трепаться Галочка.

Всю дорогу до своего коттеджа Гер сдерживался, но, выйдя из машины и направившись в дом, он чувствовал, что его терпению пришел конец. Здесь сразу скопилось все: и эти африканцы с их намеками, и цыгане, из-за которых он теперь получает "подарки" от африканцев. Хотя до этого бизнес с ними был налажен идеально и не давал сбоя. Только в его бизнес влезли цыгане, и вот результат. И Дара, которая в очередной раз достала его своими действиями. Сбежать от него, это уже явно перебор. Одно дело, когда он сам хотел ее выкинуть из своего дома, а другое — сбежать. Еще он был зол на свою охрану. Он платит им немалые деньги — и что в результате? Нападение проворонили, никого не поймали, так еще и девчонка сбежала. И это профессионалы? Из-под их носа сбегает обычная девчонка. И за что он им деньги платит?

Ковало шел с ним рядом и понимал, что сегодня бури не миновать.

— Всех из охраны — сюда, и быстро, — Гер закурил, останавливаясь у ступенек.

Вскоре перед ним в ровную шеренгу выстроились десять человек из охраны коттеджа.

Гер выбросил на идеально подметенную дорожку недокуренный бычок и направился к ним.

Из окон комнаты Дара слышала шум. Правда, ее окна выходили не на фасад особняка, и поэтому, выглянув в окно через решетку, она все равно ничего не увидела. Хотя этот голос она узнала сразу. Это был Гер. Он говорил громко, но не кричал, а именно говорил, произнося слова четко и с такими нотками стали, что по позвоночнику Дары побежал неприятный холод. Она застыла и прислушалась. Когда Гер понижал тон, она не слышала его слов, но общую часть его речи поняла. Полонский объяснял охране их работу и сухо приводил пример ее невыполнения. Все это было связано с сегодняшними событиями. Он говорил, что охрана виновата в этом взрыве, в бесполезной стрельбе и в том, что не догнала стрелявших. И главное, что Полонский вменял своей охране, — это ее побег.

Даре стало жалко этих парней. Ведь они не виноваты. И они правильно поступили, побежав туда, где стреляли. Дара чувствовала: она виновата в том, что их сейчас отчитывает Полонский. Она обхватила себя руками, чтобы унять дрожь, и понадеялась на то, что Гер, выговорившись, прекратит все это.

Завершив свою речь, Гер достал пистолет, который всегда был при нем. Он снял его с предохранителя и направил на охранников, стоящих перед ним.

— Я вам плачу, хорошо плачу, и хочу за свои деньги получать результат. А если я вижу ваши промахи и ошибки, то хочу за свои деньги получать компенсацию.

Парни, стоящие перед ним, сохраняли на лицах невозмутимое выражение, хотя и знали, что их шеф скор на расправу. Направленный на них пистолет был не средством запугивания: они знали, что Гер выстрелит. Гер всегда стрелял.

Раздался выстрел. Пуля прошла мимо — Полонский хорошо стрелял и специально промахнулся. Ему было интересно увидеть, насколько хорошо контролируют себя стоящие перед ним парни. Никто не дрогнул, они так и продолжали стоять, зная, что сейчас их жизнь висит на волоске.

— Правильно делаете, что стоите. Я решу, какую компенсацию хочу получить. — Гер направил пистолет на стоящего напротив него охранника. — Что тебе прострелить? — это было сказано спокойным тоном, но под этим спокойствием чувствовалось, что Германа захлестывает кипящее бешенство.

— В руку, — спокойно ответил охранник и отвел руку чуть в сторону.

— Нет, — крикнула Дара.

Она выбежала из дверей и, пробежав все ступеньки лестницы, встала перед пистолетом Германа, закрывая собой охранника.

— Не стреляй. Они не виноваты в том, что я сбежала. В меня стреляй.

Гер видел перед собой Дару: растрепанные спутанные волосы, покрасневшие от слез глаза. Все-таки она была прекрасна, несмотря ни на что. Его гнев уходил, сменяясь желанием. Ни одна женщина не вызывала в нем таких желаний. Они были слишком сильными, как будто его память воскрешала древние инстинкты в нем. И он уже не мог с этим бороться — или не хотел.

— Если так хочешь спасти их — переспи со мной, — придав безразличие голосу, произнес Гер.