Поздно ночью они приехали к его дому. Шандор помог выйти из машины сонной Даре и довел ее до комнаты. Закрыв за ней дверь на ключ, он улыбнулся. Золотой ключик теперь у него в кармане. То, чего он так долго хотел, он получил. Правда, еще не до конца, но Дара его. Он даст ей время восстановиться, а потом не будет щадить. Слишком долго он ее хочет. Да и отыгрываться на дочке барона очень приятно. Теперь он сможет с вызовом смотреть в глаза Чечару — его дочь станет его подстилкой, и это узнают все цыгане.

После утомительного шопинга, Лера с Галочкой расположились в кафе. Около Леры стояли многочисленные сумки, пакеты, коробки. Галочка завистливо бросала взгляды на все это богатство и потом смотрела на свою скромную сумочку — правда от модного кутюрье, но всего лишь одну. Лера же, неограниченная в средствах, скупала все, что только видела.

— Дорогая, вижу, твои отношения с Гером улучшились? — с искренностью в голосе спросила Галочка. Хотя так хотела услышать отрицательный вариант ответа. И она его услышала.

Полчаса Лера, не замолкая, изливала подруге всю свою боль и печаль. Галочка старательно применяла весь свой актерский талант, чтобы изобразить искреннее сочувствие. Но в душе она ликовала. Ведь после неудачной попытки поссорить Леру с Полонским, Галочка впала в депрессию. Ее план сорвался, и, видя Леру, не отказывающую себе в шопинге, она понимала, что Полонский ее не бросил. Теперь из рассказа Леры она поняла почему: он решил, что цыганка во всем виновата. Что она развела Леру на побег. Хотя логично, что Полонский так подумал. Он явно не идеализирует умственные способности Леры. Хорошо, что Герман не знал, что она тоже была в этом замешена. Галочка поежилась, понимая, что чудом избежала его гнева.

Утомленная Лерочкиным нытьем о том, что Гер стал холоден к ней, Галочка строила план, как их поссорить. Она понимала, что Полонский терпит Леру и, одаривая ее деньгами, просто откупается от нее. Она стала ему неинтересна. Неужели Гер запал на цыганку? Хотя чему удивляться? Девчонка, как ни больно это признавать, красива и молода. А она и Лера уже не юны, их красота держится лишь на тщательном уходе и современной медицине.

— Галочка, что мне делать? — губы Леры расползлись в некрасивой улыбке и затряслись. — Он разлюбил меня… я это чувствую. Он меня бросит, и как мне тогда жить? — она поднесла платок к глазам, стирая слезы.

— Не реви, — грозно рявкнула Галочка и задумалась. — Я знаю, что тебе нужно, — она знала единственный, но стопроцентный способ привязать к себе мужчину. — Ребенок.

— Чей ребенок? — Лера захлопала длинными ресницами.

— Твой и Гера.

— Но я не беременная, — искренне удивилась Лера.

— Лерочка, думай. Думай, — еще раз повторила Галочка, видя полное отсутствие мыслей на лице подруги. — Скажешь, что беременна, он женится на тебе и тогда он твой навсегда. А ребенка сделаешь потом.

— От кого?

— Да какая разница? Главное, чтобы Гер был уверен, что это его ребенок. — Галочка знала, что такой обман мужчины не прощают, и, толкая на это Леру, она рассчитывала, что та проколется. И тогда разрыв с Гером обеспечен.

— Я не хочу ребенка. Он испортит фигуру… и вообще это так ужасно, я стану толстой и некрасивой.

— Ты дура? — у Галочки уже не хватало терпения на свою подругу. — Он женится на тебе. У тебя будут деньги, много денег. Ляжешь потом в Швейцарскую клинику, они там за деньги чудеса творят. Выйдешь юной красоткой.

План Галочки стал доходить до сознания Леры. И как она раньше об этом не подумала? Хотя чему удивляться? У нее столько забот, когда ей думать об этом?

Жизнь продолжалась, и Гер это понимал. Чувство, что у него была жизнь "до" и "после", он старательно игнорировал. Но его не покидало это стойкое ощущение, что его жизнь разделилась на две части: прошлое, где была она, и нынешнее, где ее нет. Гер не хотел это признавать, но вечерами, оставаясь в одиночестве, он вспоминал ее. Хотел ли он все исправить? Наверное. Он и сам не знал — зачем? И что он хотел исправить? То, что изначально их встреча была неправильна, а он так увлекся своими проблемами, что видел в ней лишь очередную дешевку, ломающую комедию. Только Дара не была дешевкой, хотя кем она была? Ее ложь в их близость, эти документы, сворованные ею, и понимание, что она все делает ради того, кого любит. А любит она Шандора. Он видел их любовь, тот поцелуй. Он до сих пор причинял ему боль. Тогда о чем он жалеет? О том, смогла бы она его полюбить, если бы они встретились при других обстоятельствах, и она не любила бы другого? Все это фантазии, а есть реальность. Он причинял ей боль, не видя ее, а когда увидел — понял, что она любит другого. И теперь она причиняла ему боль, не физическую, а ту, которая сильнее стократ — боль в душе.

Вечерами Гер много думал обо всем этом и понимал, что нужно забыть. Забыть Дару навсегда. Правильность его решения подтвердил Ковало. В тот вечер он зашел к нему в кабинет, и Гер чувствовал, что он будет говорить о ней.

— Она сбежала из больницы, — Ковало отвел взгляд.

— Продолжай, — Гер не хотел это знать, понимая — это подведет черту под всем, что было и не было. Он догадывался, с кем она сбежала.

— За ней приехал Шандор. Если хочешь, у меня есть видеозапись. Они долго разговаривали в холле… — Ковало запнулся, впервые видя Гера таким.