Она молча отпила из бокала.

— Ему плохо… очень плохо. Он хотел этого ребенка, и я понимаю почему…

Ковало замолчал, вспоминая о цыганке и ребенке, который погиб. Как же все неправильно вышло. Только что теперь исправишь…

— Я знаю, где Дара, — Ирэн чувствовала, что сейчас тот момент, когда Ковало готов услышать ее. — Я сегодня была в филиале Сбербанка, проверку проводила, а потом вышла на улицу, а там афиша и она на ней, — видя, что он слушает ее, Ирэн, сделав еще глоток, продолжила: — Знаешь, какая она красивая там, на этой афише, глаз не оторвать. Только вот улыбка у нее вымученная, и глаза… в них пустота.

Ковало забрал бокал из рук Ирэн и опять наполнил его. Затем, собравшись с мужеством, произнес:

— Я сегодня получил результаты теста на отцовство ребенка Дары… это был ребенок от Гера.

После этих слов, которые дались ему с таким трудом он выпил весь коньяк и даже не почувствовал вкуса. Ирен опять забрала из его рук бокал и сама наполнила его. Затем, чувствуя, что ей сейчас это нужно, вылила содержимое бокала в себя. Задохнулась от обжигающей жидкости, но стало легче.

— Почему у нее случился выкидыш… вы в этом виноваты? — Ирэн не знала всех подробностей. Ковало не любил рассказывать ей о своей работе. Только краткие фразы и все.

— Понимаешь… мы плохие парни. И я тебе об этом говорил сразу, когда только начинали складывается наши отношения.

— Вы мудаки, — Ирэн с грохотом опустила бокал на стол.

— Возможно, ты и права… Что же теперь делать? — Ковало опустил голову, понимая, что все эти любовные перипетии для него слишком сложны.

— Гер знает о своем ребенке?

— Нет, он думает что это ребенок Шандора…

— Вы мудаки, — еще раз воскликнула Ирэн и стала искать сигареты. Она никогда не курила дома, но сейчас сил сдержаться уже не было. — Дара ненавидит Шандора, поверь мне, и сейчас ей плохо… не знаю, что с ней. Но я видела эту улыбку на афише, и ее глаза… Ей плохо, — Ирэн повернулась к Ковало. — Скажи это Геру.

Тот долго молчал, осмысливая все сказанное и признавая, что в таких делах он вообще ничего не понимает. Только слова о том, что все нужно сказать Геру, пробивали брешь в его уверенности. Да, это нужно сказать, и будь что будет, но сейчас молчать уже нельзя.

— Хорошо, я ему все расскажу.

Ирэн улыбнулась, понимая, что для Ковало все слишком сложно. Да он из плохих парней и сразу честно ее об этом предупредил, но она видела его и знала, что все это лишь игра. Он другой, просто такова жизнь.

Ирэн хищнически провела язычком по губам и очень медленно сползла под стол.

Ковало нервно вздохнул, чувствуя, как расстегивается молния на его брюках.

Новый год и вся эта предновогодняя канители пролетели для Полонского незаметно. Он погрузился в работу, несколько раз летал в Калининград и Питер, и еще развод. Столько дела, что даже нет времени подумать, и это хорошо. Его радовало, что его африканские партнеры не зависели от европейских праздников.

Вернулся в Москву он лишь в середине января. Здесь тоже накопились дела, и Гер был этому рад. Все, что было связано с Лерой, он старался забыть. То, что она ошибка в его жизни, он знал изначально, но не хотел этого признавать. Его устраивали их отношения, и вот их финал. Она развела его на женитьбу. Глупо и неоправданно. Так бы он и поддерживал их негласное соглашение, по которому он оплачивает ее присутствие рядом с собой, но Лера хотела большего. А он не хотел. Он вообще не думал ни о женитьбе ни о детях. Случай с цыганкой и погибшим ребенком сильно подкосил его, и на фоне всего этого он расчувствовался от Лериных рассказов о беременности. Теперь все вернулось на круги своя. Его квартира была опять пуста — Лера переехала оттуда, вернувшись к себе. Его адвокат вел их бракоразводный процесс. Казалось, жизнь вернулась в привычное русло, только на душе было погано. Но Гер не давал себе думать, отчего так.

В этот день Ковало постоянно был рядом с ним, и Геру казалось, будто он хочет что-то сказать, но так и не говорит.

— Ковало, что ты хочешь сказать? — Гера достала уже эта ситуация, и под вечер, когда они остались вдвоем в кабинете, он решил спросить об этом.

— С чего ты решил? — Ковало понимал, что об "этом" ему слишком сложно заговорить.

— Я слишком долго тебя знаю. Говори, я слушаю.

— Дара выступает на Новогодних праздниках. Ирэн видела афишу с ней в подмосковном городке, — выпалив все это, Ковало выдохнул и стал ждать приговора.

— Мне это неинтересно, — Геру показалось, что это он сказал для самого себя.

— Как знаешь… просто Ирэн сказала, что глаза у нее грустные…

— Хватит этой романтичной лирики. Я уважаю твою Ирэн, но мне не нужны ее женские разговоры. Избавь меня от них.

На этом они и закончили такой сложный разговор, после которого у Полонского на душе стало еще поганее, чем было до этого.

В преддверии Старого Нового года в промежуток между праздниками, Полонский посетил администрацию района, где располагалась его нефтеперевалочная станция. Завершив переговоры и урегулировав все вопросы, он вышел из кабинета и спустился вниз. В просторном вестибюле администрации стояла огромная живая елка, а вокруг нее толпился народ. Перед елкой ряженные Дед Мороз, Снегурочка и прочие сказочные персонажи развлекали гостей. Он уже хотел выйти из здания, когда услышал ее голос. Она запела, и он замер, понимая, что не в силах сделать и шагу. Ее голос выжигал его изнутри, рушил его уверенность, и он понимал, что хочет только одного — увидеть ее.